Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

вместе. Это было приятно, хотя Вл<адимир> Вл<адимирович> и прозевывал часто. Потом он по балетным делам соединился с Зубовыми. Очень занятна была оперетка на слова мои и Ан<ны> Дм<итриевны> и пьеска про Серг<ея> Эрн<естовича>. Фаусек очень способная. Полотнова флиртовала с Вовой с разрешения А<нны> Дм<итриевны>. Юр. так вообще циркулировал, больше всего держась Дмитриева. Поехали вчетвером с Вл<адимиром> Вл<адимировичем> и Вовой на трамвае. Будто после пьянства, это от недосыпанья. Рассветало, холодно очень. Пили чай, затопили печку и легли спать. Дмитриев пошел к Покровским, изменив нам.

5 (понедельник)

Темно и страшный холод. Утром не принял Майзельса и Сторицына. Еле выползал за чаем и медом, до Думской не добрался. Пообедал. Юр. пошел к Зив, я на заседанье. Чуть не засыпал. Оно и понятно. Целый день топлю разваливающуюся печку. Впечатление как после перепоя. Дома сидела компаньица: Хохлов, Скрыдлов и Сторицын. Юр. поперся к О. Н. Скрыдлов был не в духе, или <страдает?>, или обижен – тоже ушел. Хохлов сидел долго, беседуя о разных делах и планах. Господи, когда я все поспею и поспею ли? Кажется, театру дается субсидия. Говорили и о Дмитриеве. Я не дождался Юр., думая с обидой, что он в Пролеткульте, но он пришел в 1-м часу. Я вставал ужинать и выпить вина. О. Н., бедная, живет, как изгнанница. Мороз.

265.000.000 <р.>

6 (вторник)

Страшный мороз и солнце. Заходил ко мне украинец. Отдал ему долг. Поехал на Думскую. Долго ждал Ритмана, читая роман Верфеля. Разные дела; дали больше, чем я думал. Купил пастилы и вина. Очень хорошо обедали. Потом Юр. вышел, пришел печник. Я спал. Чай пили опять одни. Теперь бы инструмент. Поехали в кино, благо Кузнецов не приехал. Смотрели «Сумурун»6, но как-то без аппетита. Юр. мрачноват и опять принялся за рисование дам, даже раскрасил, а мальчиков все не кончает и выбрасывает. Без нас был Дмитриев с товарищем (?), попросил воды. Наверно, проверял, не привезли ли пьянино. Вот так. Юр. долго и мрачновато сидел.

500.000.000 <р.>

7 (среда)

Теплее. Явился Сториц<ын>, вышел со мною в склад, и хорошо, т. к. у меня не хватило бы на Рёниша7, который мне очень понравился по типу и цвету. Побродивши, вернулся домой. У нас Вл<адимир> Вл<адимирович>, довольно ласков. Юр. еще не ушел. Обедали без него. Вдруг приносят инструмент три отличных молодца. Вл<адимир> Вл<адимирович> очень обрадовался. Перетаскивали шкап. Играл. Потом топил печку долго один. Юр. опоздал, Скрыдлов и Папаригопуло пришли без него. Даже начали чай пить. Хотел было вонзиться Грааль Арельский, но его отставили. Потом в кино, милая амер<иканская> комедия и Чаплин. Юр. заходил еще в Св<ободный> театр8, я прямо домой. Вдруг Вл<адимир> Вл<адимирович>. Опоздал. Чувствует ли он некоторое охлаждение? Впрочем, горячесть моя ему и не нужна. Брат его очень увлечен Юрочкой. Долго ждал печки. Они уже спали. Вот и пьянино, и можно прибраться.

60.000.000 <р.>

8 (четверг)

Вставали ничего. Вышел вместе с Дмитриевым. Брился. Пил кофей, купил Вебера, был на Николаевской. Юр. отправился на читку. Дома застал Милашевского. Убирал книги. Обедали. Потом пришел Юр. К чаю Сторицын притащил кексу и остался. После Юр. выходил за свечками и «Д<он> Кихотом». Поиграл еще, но когда он ушел на ночь, я все-таки отправился к Покровским. Вова зубрит, комиссар берет ванну. У Ел<ены> Павл<овны> кузина. Сидели мирно, и мирно же вернулся. Возвращаются мирные привычки, но дела, дела? Думаю, что разгружусь, если не буду еще наваливать.

200.000.000 <р.>

9 (пятница)

С утра выходил к Ал<ексею> Филипп<овичу>. От Ноевичей сведений нет. Юр. приехал расстроенный. Убирали комнату. Я неприятно волновался от предстоящего визита. Юр. сердился на мое волнение. Наконец – явление: Дмитриев и Костровицкая. Юр. спал за кухней, м<ожет> б<ыть>, демонстративно. В сущности, было болтанье не особенно производительное. Юр. вышел, опять пришел; они еще здесь. Когда же пришел Сторицын с кексом, Юр. удалился рисовать на кухню. Подчеркивает моих гостей и своих, не желая с моими видеться, делает вид, что ему заводить гостей я не позволяю. Сторицына я выставил, но снова является Вл<адимир> Вл<адимирович>. Юр. пикируется и рано отправляется за О. Н. Дмитриев обложку принес, но, кажется, обижен, что: 1) она мне не так нравится; 2) что Юр. ему говорит не всегда приятные вещи; 3) что что-то изменилось. Но он сам этого хотел. Я много играл. Потом поехали к Зубову. Вл<адимир> Вл<адимирович> теперь не протестует и даже не очень сбегает. Был Скрыдлов с Кронидовной, Анна Дмитр<иевна> одна, с головной болью. Брат Дмитриева, Тука, Вагинов etc. О. Н. как-то в обиженном, но сокращенном виде. Даже за кулисы не очень порывалась, а была то с Вл<адимиром> Вл<адимировичем>, то с Идой Наппельбаум. Юр. на сцене был очень интересен, рядом все рожи какие-то. Но пьеса, по-моему, не совсем доходила9. «Елена Лей»10 куда проще, но поверхностна невероятно. Сговаривались относительно нем<ецкого> вечера11.

150.000.000 <р.>

10 (суббота)

Солнце и страшный холод. Весело в комнате. Писал немного. Вышел с Юр. перед чаем. У нас были Капитан и Скрыдлов. Играл разные разности. Смотрели Асту Нильсен. Постарела, конечно, но мила и как-то еще трогательнее. Приспособилась к новым модам, прическам и вкусам. Но что-то меня беспокоит. Кажется, что хочется лета, а подумаешь: пустые улицы, жара, бездействие и постылое писанье. Только денег будет меньше, вот и всё.

11 (воскресенье)

Холодно и темновато. Не вылазил на улицу. Приставал к Юр. за его мрачность. И правда, сидит, как живой мертвец, и все одна демонстрация и истерика. Были блины. Хотел выйти. Задержался. Рисует Юр. все-таки дам. Мол<одых> люд<ей> не кончает, а бросает. Посмотрел 2-го на его «Шведские перчатки», которую реже перечитываем. Благоразумнее у него были мысли, и более толковые, хотя и детские, чем теперь. Был Майзельс, говорил, будто бы цензура выбросила стихи Радловой и Пиотровского12. Такое совпадение подозрительно. Потом зашел Вова, какой-то скучный он стал, влюбившись, и официальный. Адриан посидел. Вечером Юр. ушел один в кино и Св<ободный> театр13. Я топил печку, клевал носом. Вернулся он веселый, но за собою все-таки плохо следит. Как завтра насчет денег, не знаю, и насчет работ разных.

12 (понедельник)

Кажется светло. Не помню, выходил ли куда. Да, я пробовал зайти к Ал<ексею> Фил<ипповичу>, но безуспешно. Чай пил у нас Скрыдл<ов> и обиженный на Юр. Дмитриев. Днем при солнце Сториц<ын> таскал нас к Фрузинск<им>. Юр. очень хотелось в кино на «Кабинет Калигари», денег я не достал. Побежали