Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

к Бурцеву на квартиру, оставили книги в залог. Поехали, на ложу денег не хватило. Ушли, но встретили Радлова. Поместили нас наверху в ложе, все искривлено, но для этой картины очень идет такой «Греко». Упоительное лицо у Сомнамбулы. Но такие вообще лица, сюжет, движения, что пронизывают и пугают до мозга костей14. Много было знакомых. Заходил к Ал<ексею> Фил<ипповичу>. Новости из Берлина. Вышел нем<ецкий> «Эме Лебеф». По-русски много моих книг, и выходят15. Молчал что-то насчет «Леска». Дома пришел Скрыдлов и долго довольно сидел. Хорошо легли спать.

180.000.000 <р.>

13 (вторник)

Страшный мороз. Писал статью, переписывал ноты, но посланные не пришли. Вышел на Думскую, едва не опоздал. Сдал обложку. Купил вина и пастилы. Дома скандалили с обедом. Без Юр. явился Орест и Скрыдлов. После чая. Юр. пошел без меня в кино, я играл, топил печку, ничего, бодрее мне, хотя Сторицын какими-то сплетнями и смущал меня. Ужинали роскошно. Много говорили с Юр. Вот так.

500.000.000 <р.>

14 (среда)

Был на репетиции. Погода очень скверная. Темно, холод и пронизывающий ветер. Декорации и костюмы гораздо лучше, чем я думал. Джотто, есть и современно. Без масок почти немыслимо, но жаль лиц. Неважны коленки у Комаровской. Получал еще деньги. Приехал. Юр., вышел один, без него пришел Дмитриев, я топил печку. За чаем был Папаригопуло и Вагинов. Вл<адимир> Вл<адимирович> теперь прост и ласков, хотя и обижен чем-то. Пошел на Скрябина, мы в кино на Троицкую. Немецкая, из последних, но неважная. Заходил покупать в постылое Пепо. Взяли пива вместо вина. Юр. сердился, чего я волнуюсь, и хотел проехать к О. Н. Я отправился домой. Вдруг сейчас же Юр. Отдумал свой визит. Скоро пришел и Вл<адимир> Вл<адимирович>; ждали сосисок и читал Юр. «Евгения Онегина». На концерте Дмитриев объединялся со Спесивцевой, и у его отца украли золотые часы.

150.000.000 <р.>

15 (четверг)

Все кажется, что холодно. После обеда Юр. отправился к О. Н., а я на Мильонную. Выдали деньги, хотел поехать за билетами на балет, но вдруг прислали приглашение и билеты от Лопуховой. Во сколько ей обойдется юбилей?16 До Юр. пришел Скрыдлов. Поехали с ним. Я в театр. Пусто, половину знакомые. Лебедева работа – ловко, чем-то Семенова напомнило. Но жуть, гроб и какая-то бездушная извращенная чертовщина сидит. Вдруг в третьем акте ящик, где сидит Музалевский, обрывается с 1 1/2 саженной высоты и трахается живой человек. Это не шутка, уже не трюк. Молчание. «Занавес». «Свету». Истерика в зале. При полном освещении сидят пригвожденные. Жидки бегают за кулисы. Сведения, врут стихийно. Легенды, очевидцы, что из сундука свешивалась окровавленная голова; вздор, конечно, ретроспективная галлюцинация. Выходит Хохлов. Спектакль прекращен, билеты на субботу. Переломов нет, потрясены нервы (да и кишки отбить мог), покой 48 часов. Бедный Хохлов и те актеры, что тащили не ту веревку, и Лебедев. Живой человек – опасный матерьял для трюков17. У меня на секунду смежились глаза, как в цирке. Юр. еще нет дома. Опять читали «Евг<ения> Он<егина>». Холодно очень.

250.000.000 <р.>

16 (пятница)

Не помню, что было. Чай пил у нас Дмитриев, вот это помню, но до О. Н. не досидел. Я выходил за чаем, медом и финиками. Поехали, но Юр. предупреждал, что денег уже немного. Приехали рано. Скучно было довольно, да и сидели долго, так что, по обыкновению, пересидели. Вл<адимир> Вл<адимирович> объединялся с Вовой и О. Н. Пересаживались, чтобы пить вино, прекрасно <?> поели <?>[22], насилу добрели домой. Узнал от Вл<адимира> Вл<адимировича> разные интересные новости и намерения по отношению ко мне. Были новобрачные Султановы, студисты, Покровские. Вл<адимир> Вл<адимирович> остался, и три молодца с Сергиевской прямо пошли на Неву.

17 (суббота)

Холодно. Забегал Сторицын. Поехал в театр18. Музалевскому лучше, но холодноваты со мною. Заходил и на Николаевскую. Был Скрыдлов. За чаем прибежал Орест. О. Н. явилась, конечно, с опозданием. У Наппельбаумов ничего себе, не плохо. Водился с невестой Зубова и Пумпянским. Да, приходил еще этот паршивец Майзельс, принес «Абраксас» и деньги. Все по-хамски сделано19. Кому интересно содержание, те не будут покупать. Юр. и О. Н. отправились в «Паризиану»20, я домой. Вскоре явились братья Дмитриевы. Вл<адимир> Вл<адимирович> мрачен и боится рикошетов. Увы, не напрасно. Не дождавшись наших, пошли к Кронидовне. Там Скрыдловы, но Дединцев не пришел, а Платер опоздал. Скрыдлов волновался относительно мест и сел не рядом с Юр. Но пересидели. Я заснул немного. Очнулся: на диване, загороженном Юр. от меня стульями, лежат О. Н. с Дмитриевым и воркуют. «Что вы там делаете?» – «О Вове разговариваем». Было утро, никто не хотел идти. Дмитриев хотел спать. Я О. Н. разбудил за ногу. Наконец выкатились. Улеглись с Вл<адимиром> Вл<адимировичем>. Влетает Юр. и начинает безобразн<ую> сцену. Слава богу, что мамаши не было. Наконец схватил меня за горло и стукнул об стенку раза три, дав по морде, и назвал сволочью. Один раз Вл<адимир> Вл<адимирович> пытался его остановить. В конце концов ушел куда-то в пространство. Я напомнил, чтобы оставил на папиросы, он все деньги выбросил. Неплохой урок свидетелям.

400.000.000 <р.>

18 (воскресенье)

Как вставали, нельзя передать. Холодно. Юр. нет, валяются деньги. Поздно. Нашел царапины, на щеке пятно. Но Юр. является из кухни. Я, по правде сказать, думал, что он и не уходил. Но это неверно. Голова трещит. Вл<адимир> Вл<адимирович> ушел. Юр. объяснялся. Спали. Ломились люди. Юр. пошел в театр в расчете попасть на ужин, чего я делать не собирался. Было довольно скучно, т. к. кружилась голова, был озноб и жар, и Юр. беспокоился все, чтобы я поймал Струве и тот меня уговорил идти. Анна Дм<итриевна> огорчена запрещением «Корабля»21. Повестка из театра доставлена слишком поздно. Была в театре странная «лопуховская» публика22. Назад <?> Юр. еще не терял надежды на «Донон»23. Ворчал, что хочет есть, что положение его тяжело и т. п. Жаловался, что хочет спать, что устал. Ночью он был возбужден, но так отворачивался, что я просто его изнасиловал. Приснилось мне, что он меня убил и лицо такое же, как когда он ударил меня, сказав «сволочь», при Дмитриеве. Действительно, житье и положеньице. А дела, писанья и все? Все уходят. Неужели этот год – год моей смерти? Все, все вокруг меня рушится. А и умру, кого я этим устрашу, образумлю, огорчу?

19 (понедельник)

Все еще голова какая-то пустая. Кажется, никуда не ходил. Юр. спал долго. Чай пил у нас