Зомби-апокалипсис русской литературы - Лев Валерьевич Рыжков

Ну да. Обратите внимание на говорящее имя. А пока пофиксим и этот важный момент.

В общем, мой совет читателю: второй и третий тексты — смело пролистывайте. Иначе про вас можно будет сказать словами автора: «Вы как маленьким, правдивое слово. Вас обводить пальцем».

Если говорить в контексте сборника, это уже вторжение на территорию другого популярного автора — Владимира Сорокина. Тот любил, да и любит такие игры со словами. А вот Елизаров раньше в таком замечен не был, равно и как в обезьянничании Пелевина. Что же произошло?

Но прежде чем ответить, давайте разберём четвёртый текст. Вернее,

Четвёртое обезьянничание

Текст называется «Ты забыл край милый свой». Это — автобиографический рассказ в духе давнего сборника «Мы вышли покурить на 17 лет». В финальной новелле «Скорлуп» Елизаров рассказывает, как его герой (он сам) уехал в 2001 году из Украины в Германию на автобусе. Потом его там встретили друзья, он устроился в консерваторию, получил вид на жительство и влюбился в женщину из Чехии.

Описание секса, впрочем, мимолётное:

«Испуганно чмокнула хуй „в щёку“».

Всё. А вы чего хотели? Перед сеансом чмоканья герой заходит в военный секонд-хенд за бомбером, армейскими штанами, «мартинсами». И вот как реагирует героиня:

«— Какой опасный! — увидев меня, Милена чудесно засмеялась. (…) Так одеваются… neo-Nazis! А ты просто Тарзан!»

Мы этот момент тоже фиксим. А теперь думаем: кого нам это напоминает? Да, Эдуарда Лимонова. Это он любил одеваться в милитари и шалить с красивыми женщинами. И теперь на его поляне пасётся архилауреат Елизаров.

Текст кажется бессмысленным. Но это если не вчитываться в детали этой роуд-стори, где молодой Елизаров едет на автобусе с жуликоватым водителем через всю Украину в далёкий немецкий рай.

И вот где-то в пути происходит случай:

«Прямо за мной сорокалетний чудик — в очках, с усами, полуседой бородёнкой — мозолил позолоченные уши своей соседки, похожей на ожиревшую Клеопатру:

— Лишили людей достоинства… Самоуважения… Нормальной зарплаты… У меня знаете какая была зарплата в НИИ?

Хотелось перевалиться через кресло, цапнуть его за вельветовые лацканы: „Заткнись, сука! Заткнись!..“»

Прерву цитату. Надеюсь, все разглядели чистый порыв лиргероя? Да? Поехали дальше.

«А он всё нудил:

— Украина — это же театр абсурда! Город Глупов! Главное — культура… Без культуры нет и не может быть нормального общества…

Ночью чудик выходил вместе со всеми на обочину. Пока справлял малую нужду, влез с ногами в чью-то большую. Принёс обратно на подошвах.

— Блять, как муха на лапках притащил! — возмущался бывший мент Гриша. — Вот же додик!»

Как видим, нудящий поборник русского мира получает фекальное возмездие. Ну а мы как-то перестаём сомневаться в том, на чьей стороне писатель Елизаров в цивилизационном конфликте наших дней.

«Свой! Я вам свой!» — подаёт он знаки на ту сторону линии соприкосновения. И из микроэпизода с военной формой понятно, что он не против побыть и наци. Почему нет? «Мысленно с вами!» — сигнализирует фигой в кармане усыпанный премиями и народной любовью писатель. Всё это он получил в России, и сериалы по его текстам снимают тоже здесь. Но душой он — там, не с нами. И Редакция Елены Шубиной ему в помощь.

Знаете, я долго не мог отделаться от чувства гадливости. Вот не знаю, как слизняка с голого тела отлеплял. Ну такие у нас нынче великие писатели, что поделать?

И вот с этим осознанием стало приходить понимание нарративов новых текстов. Помните те моменты, которые я просил пофиксить в памяти? Из них получаем следующее. Нарратив первого текста: «Российский читатель, вот тобi п…да!» Второго: «Русский дух умер». Третьего: «Я сижу весь в шоколаде, а ты со шваброй за щекой». Четвёртого: «Да для меня и nazi-форму надеть — не проблема». Именно для этой формы и нужен был Лимонов. Ни для чего больше.

Может, и творческие наработки Пелевина и Сорокина нужны для чего-то подобного? И вдруг в процессе освежения в памяти сборника «Кубики» пришёл

Конспирологический ответ

Он находится в рассказе «Украденные глаза» — самом жутком из сборника. Вот фрагмент, когда герой рассказа обнаруживает, что с подушками, которые оставила ему бывшая жена-колдунья, что-то не так:

«И чего там только не понапихано было: семена тыквы раскрашенные с буквами написанными, рыбья чешуя, когти с лап куриных, перья, связанные ниткой, узелки с землёй».

И вот теперь, дорогие мои, думаю, что в двух нечитабельных текстах, которые под Пелевина и Сорокина, тоже «когти с лап» да «узелки с землёй» понапиханы. Вот вы читаете, пытаетесь врубиться, а в вашем подсознании какая-то программа негативная запускается. Это даже не конспирология, а есть соответствующие технологии — и НЛП, и пропаганды. А набор слов (якобы вторичный) — идеальное прикрытие чего-то такого. И Елизаров — он не просто как «идеологически чуждый презерватив» выступает. Он про магию слов знает.

Поэтому добрый совет — держитесь от этого сборника подальше. Из соображений читательской гигиены хотя бы.

2023

И

Зомбирующий меч и дубовая лирика писателя Иванова

(Алексей Иванов. Тени тевтонов. М.: Рипол-Классик, 2021)

Писатель Алексей Иванов казался мне автором хоть и простым, но перепрыгивающим барьер читательского интереса за счёт своих знаний, умения разобраться в преданиях старины и создать из них не арабеску даже, а такую вот резьбу на кости, как в аэропорту Екатеринбурга продаётся.

Что безусловно внушает уважение в Иванове — он self-made-man. Сам себя сделал. Ничей не племянник, в салоны не ходок, абсолютно не столичный житель — он тем не менее проклюнулся и заставил о себе говорить. Именно провинциальное происхождение Иванова в контексте литературного процесса — наиболее ценно. Провинциальность — это чистота души и нетронутость корродирующими веяниями. Рыба российской литературы у нас гниёт с головы. Но Иванов — это скорее становой хребет этой условной рыбы. До него эта ржа просто не могла никак добраться. Иванов — дядька суровый, закаленный резко континентальным климатом.

Так я думал, пока не раскрыл свежайший роман Алексея Иванова «Тени тевтонов». Серо-чёрная обложка словно предупреждает: «Не трожь меня, чувак! Оно тебе надо?» И надо отметить, что обложка — исключительно честная. Рассмотрите все эти оттенки серого. Это не художник виноват — просто так оно в книге и будет.

* * *

В романе — две линии. Одна