Зомби-апокалипсис русской литературы - Лев Валерьевич Рыжков

Я в своей жизни читал очень много чуши. Так вот, ахинея из-под порхающего пера Иванова получилась настолько бредовой, что можно было бы подумать, что это вообще писал мальчуган, автор бояр-аниме какого-нибудь. Притом не самый выдающийся в своей области. Ну такое вот впечатление. Такой вот «интеллектуальный бестселлер» нашим читателям.

Но самая вишенка на торте в том, что в средневековой части у Иванова вдруг случается любовь между двумя мужиками. Я даже подпрыгнул, признаться, от неожиданности. От кого столичного я бы такое мог ожидать, но не от сурового уральского мачо. О нет!

«Рето не мог забыть поцелуя, которым одарил его Сигельд, когда погибал Средний замок. В том порыве, несомненно, приоткрылось нечто большее, чем простая благодарность. И однажды вечером, прощаясь после долгой работы над рукописями, Рето вернул Сигельду то, что получил от него в арматориуме.

С тех пор в их келье было тепло, хотя декабрь не обратился в июль. Рето иногда гладил друга по волнистым волосам, в которых горели искры от свечи, и чувствовал, что душа итальянца доверчиво предаётся его душе, будто ищет убежища. Ничего иного не случалось, но уста Сигельда безмолвно тяжелели».

Тут можно диагностировать два момента. Первый — «Тени тевтонов» писались, безусловно, на экспорт. На Западе, похоже, российскому писателю без такого вот уже не светит ни перевестись, ни издаться. Вот и порхают перьями мэтры. Но это что, скоро про востребованных трансгендеров начнут писать наши прозаики № 1. Вот где пойдёт потеха.

И второй момент — Иванов абсолютно гетеросексуален. Только плюясь от отвращения, только стиснув зубы, можно было совершенно дубовым языком изложить любовную лирику, подобную процитированной. «Раз надо, значит, напишу!» — думал этот суровый уральский мужик. И написал. Вымучил. Дух перевёл. Отплевался. Дальше погнал.

* * *

Бывают книги лёгкие. Пусть даже полная чушь, но чувствуешь: вдохновенно писалась, на подъёме. И читать легко и светло.

В «Тенях тевтонов» сквозит отвращение автора к собственному тексту. Читаешь — как валуны ворочаешь. Тут и синтаксические огрехи, и стилистика с абсолютно графоманскими красивостями и присюсюкиваниями.

Впечатление халтуры — но не быстрой, не «написал и забыл», а труда тяжёлого, изматывающего, ненавистного самому автору.

2021

Предвидение будущего и прочие феномены Анатолия Иванова

(Анатолий Иванов. Вечный зов. М.: Иностранка, 2023)

Перед нами, прекрасные мои, исполинская книжища гималайских масштабов — 1300 страниц не крупными буквами. Примерно на месяц чтения.

Как человек, всю её прочитавший, свидетельствую: это действительно великий советский роман. Хотя сама эта мысль старательно и до сих пор опровергается. Дело, как вы уже догадываетесь, вовсе не в художественных достоинствах/недостатках.

Просто у автора, Анатолия Иванова, было много недругов. Многие из них влиятельны и до сих пор. В период, называемый перестройкой, Иванов был немалым чином в Союзе писателей, возглавлял журнал «Молодая гвардия» и — всё правильно! — старательно душил «новые веяния», высмеивал их, мракобесничал. Воевал с поганью, назовём вещи своими именами. В «Огоньке», «Новом мире» и прочих «островках свободы» Иванова ненавидели. Была и пена у рта, и конвульсии, и витиеватые эскапады.

В «Вечном зове», ещё в 1970-е годы, Иванов нарисовал образ омерзительного приспособленца, недоказанного предателя Полипова.

«Через день Полипов Петр Петрович, выпустив за своей подписью первый номер дивизионной газеты, получил звучную и неприличную кличку Триппер», говорится на странице 966 «Вечного зова».

Не удержался автор, пробило на треш, что называется. Но у него хватило профессиональной выдержки использовать эту кличку лишь единожды. Хотя, не сомневаюсь, про себя автор называл своего героя исключительно так.

Полипов — это не такой гад, который «что бы такого сделать плохого». Отнюдь. Он — за всё хорошее, как раз категорически против всего плохого. Он говорит правильные слова, он осыпан регалиями.

«Мы разъедим партию изнутри, мы должны выполнить нашу роль раковой опухоли. Организм, поражённый раком, обречён на смерть» — вот, собственно, кредо «Триппера»-Полипова.

И таких, как он.

А в середине 80-х «трипперы» вышли из спячки, кое-кто перестал мимикрировать. В 90-х они победили. А старенький уже писатель Иванов бился со своими же исчадиями, воевал — пусть на пространстве публицистики, но всерьёз. Видел, как «земли клочок стремительно тает под покровом мочи», как сказал другой великий сибиряк.

Представьте себе Лавкрафта, к которому явился Ктулху, Стивена Кинга, к которому постучались собственноручно выписанные зомби. Чушь, конечно. Ни зомби, ни Ктулху не бывает.

Но у Иванова такая ситуация и возникла, тем не менее. Под конец жизни он воевал со своими же исчадиями — оттаявшими, воскресшими. Падали, уходили друзья. Некоторые — переходили к Полиповым, как ещё один великий сибиряк, писатель А.

А Иванов оставался. Видел, как торжествует, улюлюкает нечисть. Последний воин зомби-апокалипсиса. Ужасней только судьба Гоголя, проснувшегося в гробу.

* * *

«Трипперы» распускали про Иванова гадкие слухи, печатали их в своих «огоньках». Например, было такое: мол, автор «Вечного зова» написал за Брежнева и «Целину», и «Малую землю», и «Возрождение». Кошмарные, челюстевыворачивающие буквопродукты (хотя как знать!). Но нет, это фейк. За Леонида Ильича писал не Иванов, подлинные авторы известны — погуглив, вы узнаете их имена. Да мы и не о них…

Объективная реальность намного интереснее злокозненных вымыслов. Вместо «Целины» Иванов, оказывается, написал — не падайте — «План Даллеса».

Ну! Оказывается, этот документ, внесённый у нас в 2015 году в список экстремистских материалов, на самом деле достоверность имеет недоказанную. Примерно как «Протоколы сионских мудрецов». Во всяком случае, на этом очень категорично настаивает «Википедия».

Сам «План Даллеса» был (по «Википедии» опять же) опубликован в феврале 1993 года, в газете «Советская Россия» за авторством митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна. А в апреле того же года «План Даллеса» был пространно процитирован журналистом Борисом Олейником в «Роман-газете». Он вроде бы практически дословно совпадал с пассажами Иванова из пятой части «Вечного зова».

Но самое интересное случилось в июле того же 1993 года. Тот же текст Олейника был перепечатан в седьмом номере «Молодой гвардии». А редактировал её — кто? Сам Иванов же! Уж он-то свой собственный текст распознал бы, заклеймил бы плагиатора. Но это не был, очевидно, плагиат. Это был троллинг.

Так что — возможно, друзья. Давайте не будем исключать того, что на склоне лет автор «Вечного зова» породил мистификацию поинтересней какой-нибудь «Малой земли». Этот текст разошёлся в народе. Им оперировал и Жириновский, его цитировал Задорнов, его до сих пор склоняют депутаты Государственной