Обнуление - Александр Изотов

— Эй, Беляшик, сдрейфил, что ли?

На лице Демона проскользнула дикая злость. Вот такой Белиар мне нравится гораздо больше. Наш тандем обязан был выжить — моя вспыльчивость и его вдумчивость. Хотя должно быть явно наоборот, ведь кто из нас двоих демон-то⁈

Это явно была какая-то помывочная, что-то вроде бани, только стены все так и сквозили щелями. Я быстро прошёлся в следующее помещение, там было чуть погерметичнее, в одном углу обнаружилась широкая полка, а в другом глиняная печь, обложенная голышами сверху. В печи, дышащей теплом, ещё тлели угли.

Ну как есть баня, немного, правда, подгнившая. Доски на полу были будто обгрызенные и сильно прогибались даже под моим весом. Ну вот, нас и вправду помыться вели, а я их укокошил!

Я поморщился, понимая, что никаких угрызений совести не испытываю. За сожалениями — это вон, к Белиару, а то он у нас сегодня какой-то жалостливый.

Когда я вернулся, Белиар уже отстегнул свой ошейник найденным в карманах зверей ключом и потянулся к моему.

— Поднёбыш, ну, твою мать, если нас убьют, я тебя сам убью… Что за действия необдуманные⁈ А план составить?

— А сколько пунктов мы проскочили сегодня в твоём плане, который ты уже месяц составляешь?

— Не знаю, сколько, но точно до пункта — «неудачная смерть».

— Не ной, подзёмыш, — я хищно оскалился, потом растерянно добавил, — Даже как-то непривычно, мы будто с тобой ролями поменялись.

— Просто когда ты демон, сворачивающий шеи, это одно… — оправдался Белиар, — А когда тебе легко могут свернуть шею, это другое. Мне один раз свернули ради забавы, кстати. Ладно лекарь вытащил чуть ли не с того света.

Едва наши цепи освободились, как мы принялись обматывать ими и приковывать выжившего Крота. В этой бане, к счастью, на стене обнаружились крюки для цепей. Судя по всему, она только для рабов и предназначалась. Ну что ж, нам же и лучше.

Вообще, по-моему плану, он должен был нас подлечить, а для этого нужна будет свободная рука. Но зверь, на то и зверь, что, когда очнётся, сразу начнёт рваться, поэтому пока что мы его приковали настолько крепко, насколько могли, заодно поставив на колени.

Когда наш пленник зашевелился, я приставил нож к одному его глазу. Белиар сел напротив на труп другого зверя, с кривой ухмылкой сложив руки на груди.

Едва веки зверя поднялись, как я сказал:

— Значит так. Зубастик, сейчас ты нас…

— А ну, нули сраные, быстро освободили меня!!! — сразу же взорвался криком зверь.

И я нажал на лезвие. Совсем чуть-чуть, потому что мне зверь нужен был живым. Но достаточно, чтобы он лишился одного глаза. Дикого крика не получилось, потому что в глотку Зубе сразу заехал горячий голыш с печки. И когда Белиар успел его схватить⁈ Да и как голыми руками это сделал?

Зверь истошно замотал головой и задёргался так, что нам пришлось прижать его к стене, но зверя первой ступени цепи и крюки держали пока хорошо.

Мы с Белиаром подождали, когда одноглазый выдохнется. Вот он, тяжело дыша, кое-как выплюнул голыш и вдруг заплакал. Его раненый глаз ещё сильнее закровил. Ну, нас было трудно пронять таким спектаклем — плачущий палач, что может быть противнее?

Я приставил лезвие к его второму глазу.

— Сейчас ты нас лечишь, ясно? Хочешь остаться жив?

Зверь снова стал пыхтеть, но едва я дёрнул лезвием, как Зуба стукнулся затылком о стену и быстро закивал головой. Как быстро приручился… Хороший мальчик.

— Эй, поднёбыш, — Белиар вдруг принёс с предбанника швабру и распущенную мочалку, — Тут бы надо побольше твоей силы.

Я тут же сел мотать себе копьё под испуганный взгляд зверя. До того только-только стало доходить, что это всё реальность… Что Белиар, взломавший доски на полу и сваливший туда труп доходяги, и вправду ноль, который только что избавился от зверя.

И Небо не покарало его… Никаких молний с небес. Ноль не осыпался пеплом, не сдох в муках. И он, Зуба, никак не может порвать эти грёбаные цепи!

Едва я закончил, как знакомая сила влилась в жилы. О, да! Короткий свист — и лезвие застыло у самого лица пленника. Он даже не заметил, когда я успел царапнуть тонкую красную полоску на его лбу.

— Давай, я первый, — Белиар подошёл и освободил одну руку зверю. Правда, едва он это сделал, как эта рука тут же схватила его за шею. Демон захрипел, а Зуба прорычал:

— Если ты, дерьмо нулячье, меня сейчас не освобо… А-а-а! — тут зверь истошно заорал, когда увидел, что его кисть висит на шее Демона уже отдельно от его руки.

Точнее, попытался заорать, потому что швабра… кхм, то есть, древко моего копья тут же воткнулось ему в зубы, послужив кляпом.

Я благодарил Небо, что моё самодельное копьё всё-таки выдержало этот удар, и нож оказался достаточно острым. Один взмах — и у зверя уже нет руки.

— Зверьё ты пустое, — я закатил глаза, — Одноглазый, однорукий… Ну что ещё тебе надо потерять, чтобы ты наконец начал соображать?

Белиар как раз оторвал обмякшую кисть от своей шеи, и тут мы одновременно глянули вниз. Зуба как раз выл, подсвечивая культю лечебным светом у второй ладони, но тут заметил наши взгляды.

Едва лезвие копья приблизилось к его паху, как Зуба сразу же поплыл:

— Я всё, всё понял! Нули сра… Мастеры нули! Господа нули! Я всё понял, только не… не надо, — он опять заплакал.

— Лечишь нас — и останешься жив, — сказал я.

— Эй, — Белиар возмутился, — Поднёбыш, ты же не будешь оставлять за спиной живых и злых, как дьяволы, врагов⁈

Здоровый глаз зверя так и бегал между нами.

— Если я даю обещание, — твёрдо сказал я, — Так и будет. Я убивать его не буду!

— Глупо, — Демон отмахнулся, — Он и так бы нас подлечил, лишь бы кокошки целые остались.

Сказано — сделано.

Мы освободили зверю вторую руку, приковав его за шею. Он, оказывается, тоже владел «искрой здоровья» — исключительно малым исцелением, которое не убивало нулей.

Но у нас прошёл грудной кашель, а лохмотья на ладонях и ногах заменились на свежую кожу, со здоровой поросячьей розоватостью. В общем, теперь мы были два здоровых, только не упитанных нуля.

Зверь подлечил и себя, заперев кровь из культи и из глаза. Но вернуть себе потерянные конечности он, конечно же, не мог. Для этого надо было быть, не много ни мало, ангелом или демоном.

Я поглядел на сумеречный двор.