Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт

были до блеска начищены, его волосы также сияли блеском. Черные, как ночь, зачесанные строго назад, волосок к волоску. Он являл собой великий контраст с Моримото, который, казалось, вечно одевался в темноте и с завязанными глазами.

Меня отпугнула элегантность Китами, но тут он внезапно и очень тепло улыбнулся мне, пригласил присесть, расслабиться, расспросил, почему я приехал. У меня появилось сильное ощущение, что, несмотря на свой глянцевый внешний вид, он был не очень-то уверен в себе.

В конце концов он только что вышел на эту работу. У него было еще недостаточно собственного капитала, уверенности в своей позиции тут. Это понятие само выстрелило в моей голове. Что-то подсказывало мне, что я тоже представляю ценность для Китами. Я не был крупным клиентом, но не был и совсем уж мелким. Локация решает все. Я продавал их кроссовки в Америке, этот рынок был жизненно важен для будущего Onitsuka. Возможно, просто возможно, Китами не хотел меня терять.

Может быть, они захотят попридержать меня, пока не передадут все дела Ковбою с Восточного побережья. Я был ценной статьей дохода, так что, вероятно, мой расклад все же лучше, чем я думал.

По-английски Китами говорил лучше, чем его предшественники, но с более густым акцентом. Моему уху нужно было некоторое время, чтобы адаптироваться к его звучанию, пока мы болтали о моем перелете, погоде и продажах. В это время другие руководители постепенно заполняли переговорную, рассаживаясь вокруг стола.

В конце концов Китами откинулся в кресле.

– Хай…

Он застыл в ожидании.

– А мистер Онитсука? – спросил я.

– Мистер Онитсука не сможет присоединиться к нам сегодня, – сказал он.

Черт. Я намеревался сыграть на его симпатии ко мне, не говоря уж про дружбу с Бауэрманом. Но нет. Один, без сторонников, пойманный в незнакомом помещении переговорки, будто в ловушку, я ринулся в битву.

Я рассказал Китами и другим директорам, какую огромную работу проделала за последнее время Blue Ribbon. Мы поставили пару кроссовок в ответ на каждый заказ, собрали разветвленную базу покупателей, и мы ожидали, что наш рост продолжится в тех же темпах. Мы заработали на продажах 44 тысячи долларов в 1966 году и планировали сделать 84 тысячи в 1967-м. Я описал наш новый магазин в Санта-Монике и выложил планы по другим магазинам – на будущее.

Затем я подошел к главному. «Мы бы очень хотели стать эксклюзивными дистрибьюторами линии кроссовок Tiger для бега в США, – сказал я. – И я думаю, что это бы хорошо послужило интересам вашей компании».

Ковбоя с Восточного побережья я даже не упоминал.

Я оглядел сидящих за столом. Суровые лица. И у Китами такое же. В нескольких словах он высказал мне, что это невозможно. Компания Onitsuka хотела бы иметь своим дистрибьютором в США кого-то большого размера, более стабильного, фирму, которая могла бы выдерживать рабочие обороты. Фирму с офисами на Восточном побережье.

– Но, но, – заикнулся я. – У Blue Ribbon есть офисы на Восточном побережье.

Китами качнулся назад на стуле.

– Да?

– Да, – сказал я. – Мы есть на Восточном побережье, на Западном побережье и вскоре, быть может, откроемся еще и внутри страны. Мы можем выдержать национальную дистрибуцию, не вопрос. – Я вновь оглядел сидящих за столом. Суровые лица стали чуть менее суровыми.

– Ну, – сказал Китами, – тогда это меняет дело.

Он уверил меня, что они внимательно рассмотрят мое предложение. А сейчас «Хай». Встреча окончена.

Я отправился назад в отель и провел всю ночь без сна.

Первое, что случилось утром, – мне перезвонили из Onitsuka, приглашая снова прийти к ним в офис. Китами вручил мне эксклюзивные права на дистрибуцию продукции Tiger в США. Он давал мне трехлетний контракт.

Я очень старался выглядеть равнодушно, подписывая бумаги и размещая заказ на пять тысяч пар кроссовок, которые стоили 20 тысяч долларов, которых у меня не было. Китами сказал, что отправит их ко мне в офис на Восточном побережье, которого у меня тоже не было.

Я обещал прислать телеграммой точный адрес.

В самолете, летящем домой, я смотрел в иллюминатор на облака над Тихим океаном и вспоминал, как сидел на вершине Фудзи. Интересно, что бы Сара почувствовала ко мне сейчас, после этой победы? И что почувствует Восточный Ковбой после того, как получит весть из Onitsuka о том, что он раздавлен?

Я выкинул книгу «Как вести бизнес с японцами». Мой багаж был набит сувенирами. Кимоно для мамы, сестер и бабушки Хатфилд, маленький самурайский меч, который я собирался повесить над столом. И моя главная любовь: маленький японский телевизор. Трофеи, подумал я, улыбаясь. Однако где-то над Тихим океаном моя «победа» навалилась на меня всем своим весом. Я представил себе лицо Уоллеса, когда попрошу его выдать мне кредит на этот гигантский новый заказ. А если он откажется, или когда он откажется, то что?

С другой стороны, вот скажет он «да», как я собираюсь открывать офис на Восточном побережье? И как я собираюсь это сделать до того, как приедут кроссовки? И кто будет им управлять?

Я всматривался в изогнутый, сияющий горизонт. Был только один человек на этой планете, достаточно бездомный, энергичный и достаточно безумный, чтобы подорваться и переехать на Восточное побережье по первому зову и попасть туда до того, как приедут кроссовки.

Интересно, как Потягуну понравится Атлантика…

Глава 7

1967

Я не то, чтобы хорошо справился со всем этим делом. Совсем не справился, если быть честным. Зная, как он среагирует, и опасаясь этого, я все откладывал момент, когда расскажу обо всем Джонсону. Я послал ему короткую записку, сообщая, что встреча в компании Onitsuka прошла хорошо и что и я отстоял наше право на дистрибуцию в национальных масштабах. Но я не распространялся о подробностях. Думаю, я все еще надеялся, что смогу нанять кого-то другого, чтобы отправить его на восток. Или что Уоллес загубит мою затею.

И я действительно нашел человека и нанял его. Это был бывший бегун на дальние дистанции, конечно. Но он передумал и слился буквально за несколько дней до поездки туда. Я был подавлен, несобран, затянут в круг беспокойства и прокрастинации и в таком состоянии решил, что проще будет найти кого-то на замену Джонсону в магазин в Санта-Монике. Я спросил Джона Борка, тренера по бегу из высшей школы в Лос-Анджелесе, друга друзей, – не хочет ли он возглавить магазин? Он радостно согласился. Он о таком и мечтать не смел. Откуда ж я знал, что он так сильно