Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт

время как мы боролись за то, чтобы запустить свой бренд обуви для бега? Более того, что это высказывание о ненужности правильной обуви для бега говорило о его мнении о Blue Ribbon – да и обо мне самом? Любые ботинки подойдут? Если это так, зачем мы вообще продаем Tiger? К чему было устраивать всю эту канитель?

Вот такой вот я был, гонялся за Adidas, но также и за Бауэрманом, словно подросток, ища его одобрения. В конце 1967 года, как и раньше, мне казалось, что я очень далек и от того, и от другого.

Благодаря во многом Бауэрмановской идее с беговыми кроссовками «Кортес» мы закрыли год с фейерверком и фанфарами, исполнив свои мечты о выручке: она составила 84 тысячи долларов. Своей поездки в Первый Национальный банк я ждал уже с нетерпением. Наконец-то Уоллес от меня отстанет, потеряв финансовые веревочки, за которые он меня дергал. Может, он наконец допустит, что быстрый рост компании имеет смысл и ценность.

В то же время Blue Ribbon переросла мою квартиру. Может, точнее будет сказать, что она ее завоевала. Мое жилье теперь тоже напоминало холостяцкую конуру Джонсона. Не хватало только фиолетового цвета аквариума и детеныша осьминога в нем. Я не мог дольше откладывать поиски нормального офиса. И арендовал большую комнату в восточной части города.

Это было не Бог весть какое место. Старое рабочее помещение без мебели, с высоким потолком и высокими окнами, несколько из них были сломаны и не закрывались, что держало температуру в комнате на стабильной отметке в 30 градусов (по Фаренгейту). По соседству находился пронзительно орущий песнями ресторан «Розовое ведро», где каждый день, где-то в 4 часа пополудни, врубался музыкальный автомат. Стены были столь тонкими, что можно было услышать песню с первой до последней ноты.

Но аренда здесь стоила дешево. Всего 50 баксов в месяц.

Когда я привел туда Вудела и показал этот офис, он заметил, что в нем есть некий шарм.

Кроме того, как полюбить этот офис, ничего другого Вуделу, в общем, не оставалось. Я решил перевести его сюда из магазина при университете. Он показал отличную работу в магазине, приобрел прекрасные навыки, был толковым и очень энергичными организатором, но я мог использовать все эти его качества гораздо лучше в месте, которое прозвал «Домашний офис». Разумеется, в первый же рабочий день он решил проблему незакрывающихся окон. Притащил свое старое копье для метания и сцепил им оконные задвижки, чтобы они оставались закрытыми.

Мы не могли позволить себе вставить новые стекла в разбитые окна, поэтому в холодные дни просто надевали свитера. А тем временем посреди комнаты я возвел фанерную стенку, таким образом разделив помещение на склад и офисную приемную. Я не был великим мастером ремонта, и пол у нас был кривой, поэтому стена тоже получилась не очень прямая. Ближе к одному своему концу она давала плавный волнообразный изгиб. Мы с Вуделом решили, что это прекрасно смотрится.

В комиссионке для офисов мы приобрели три убитых рабочих стола, один мне, один Вуделу и еще один «для следующего дурака, который решится у нас работать». Я также купил доску из пробки, к которой приколол разные модели Tiger, таким образом позаимствовав идеи из Джонсоновского магазина в Санта-Монике. В дальнем углу я оборудовал небольшой уголок, где покупатель мог присесть и померить кроссовки.

Однажды, без пяти минут 6 вечера, к нам забрел старшеклассник. Нужны кроссовки для бега, застенчиво произнес он. Мы с Вуделом взглянули друг на друга, затем на часы. Мы были выжаты за день, но нам была важна каждая продажа.

Мы обсудили с нашим юным другом высоту его подъема, ширину его шага, его жизнь и дали примерить несколько пар. Он неторопливо завязал их, прошелся по комнате, и про каждую в итоге сказал, что «как-то это все не то». В 7 вечера он заявил, что пойдет домой и там «подумает». Он ушел, а мы с Вуделом остались сидеть среди пустых коробок и разбросанных кроссовок. Я взглянул на него. Он – на меня. И что, вот так мы и будем строить нашу обувную империю?

По мере того как я постепенно переносил свои вещи из дома в офис, мне пришла в голову мысль, что, может, имеет смысл выехать из квартиры и поселиться на работе – я там все равно уже практически живу. Когда я не трудился в Price Waterhouse, зарабатывая на аренду, я территориально был в Blue Ribbon, и наоборот. Мыться можно было бы в спортзале. Но я сказал себе, что жить в офисе – это признак совсем уже безумного человека.

А потом я получил письмо от Джонсона, который сообщал нам, что он живет в своем новом офисе. Он обосновался в Уэллесли, на фешенебельной окраине Бостона. Конечно же, к письму он приложил от руки нарисованную карту, и скетч, и огромное количество информации, которая мне в жизни бы не понадобилась, об истории, топографии и погоде в этом пригороде, Уэллесли. Так же он рассказывал мне, как он пришел к мысли о том, чтобы выбрать именно это место.

Вначале он подумывал о Лонг-Айленде, Нью-Йорк. Но по приезде в этот город он встретился со старшеклассником, который предупредил в свое время его о секретных махинациях Ковбоя с Восточного побережья.

Парень провез Джонсона по всему району, и Джонсон увидел достаточно, чтобы понять, что это не его место. Распрощавшись со старшеклассником, он направился на север по магистрали I‑95, и, когда набрел на Уэллесли, это место просто заворожило его. Он увидел множество людей, занимающихся бегом на тихих, почти деревенских улицах, многие из них были женщинами, а те, в свою очередь, через одну напоминали актрису Али МакГроу. Али МакГроу была во вкусе Джонсона. Он вспомнил, что она когда-то училась в колледже в Уэллесли. Затем он узнал или вспомнил, что маршрут Бостонского марафона пролегал прямо через этот район. Все, дело было решено.

Он прошерстил свой каталог клиентских карточек и нашел адрес местного покупателя, очередного школьного чемпиона. Он поехал к дому парня и постучался в дверь без всякого предупреждения. Чемпиона дома не оказалось, но его родители очень хорошо приняли Джонсона и пригласили его войти и подождать. Когда парень вернулся, он обнаружил своего продавца спортивной обуви, обедающего в тесном кругу его семьи.

На следующий день, после того как они вместе сходили на пробежку, Джонсон получил от парня список имен – местных тренеров, потенциальных покупателей, полезные контакты – и список