Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт

И все же некоторые вещи не меняются никогда.

Голова у меня была настолько забита дебитами, кредитами и кроссовками-кроссовками-кроссовками, что я редко выполнял заказы моих коллег о том, что бы им купить на ланч, правильно. Мисс Паркс никогда не жаловалась. Вудел, в общем, тоже. Каждый раз, когда я протягивал каждому из них по коричневому бумажному пакету, они обменивались понимающими взглядами.

– Не терпится узнать, что же я ем сегодня на обед, – бубнил Вудел.

Мисс Паркс прикрывала губы ладонью, пряча улыбку.

Мисс Паркс замечала мою очарованность ею, думается мне. Между нами проскальзывали длинные взгляды, повисали многозначительные неловкие паузы. Я помню один приступ нервного смеха не к месту, один эпизод долгого молчания. Один долгий взгляд глаза в глаза, после которого я не спал всю ночь.

Затем это случилось. Холодным днем в конце ноября, когда мисс Паркс вышла из офиса, я шел по комнате мимо ее стола и вдруг заметил, что один ящик открыт. Я остановился, чтобы закрыть его, и тут увидел внутри… пачку чеков. Все ее зарплатные чеки не были обналичены.

Так что она не воспринимала Blue Ribbon как работу. У нее был какой-то другой интерес. Может, этим интересом был я сам?

Может быть.

(Позже я выяснил, что Вудел тоже так делал.)

На День благодарения в тот год пришлись рекордные для Портленда холода. Бриз, который раньше обдувал нас из дырок в окнах, превратился в арктический ветер. Временами его порывы были столь сильны, что бумаги слетали со столов, а шнурки на демонстрационных образцах развевались и трепетали как флаги. В офисе находиться было уже невозможно, и мы не могли позволить себе починить окна, но и не могли закрыться.

Поэтому мы вели дела из моей квартиры. Мы с Вуделом сидели там с утра, а мисс Паркс присоединялась к нам в середине дня. Однажды Вудел уже ушел, а мы с мисс Паркс не перекинулись и парой фраз до самого окончания рабочего дня. Потом я провожал ее до лифта. Я нажал кнопку вызова. Мы оба натянуто улыбались. Я снова нажал кнопку. Мы оба уставились на мигающие огоньки над дверьми лифта. Я прочистил горло.

– Мисс Паркс, – сказал я, – а вы не хотели бы… ну… сходить со мной на свидание в пятницу вечером?

Эти глаза Клеопатры. Они увеличились в размерах.

– Я?

– Я больше здесь никого не вижу, – заметил я.

Пинг. Двери лифта медленно открылись.

– О, – произнесла она, глядя на свои туфли. – Ну… О’кей. Хорошо.

Она поспешила зайти в лифт, и, пока двери не закрылись, так и не подняла от своих туфель глаз.

Я повел ее в Орегонский зоопарк. Не знаю почему. Наверное, решил, что разглядывание животных поможет нам побороть смущение и разговориться. Также бирманские питоны, нигерийские козы, африканские крокодилы давали мне соблазнительные возможности впечатлить ее сказками из моих странствий. Я чувствовал необходимость в болтовне о пирамидах, в рассказе о храме Ники. А еще я рассказал ей, как заболел в Калькутте. Я никогда не рассказывал никому подробностей этого страшного момента. И я не очень понимал, почему рассказываю об этом мисс Паркс, ну разве что потому, что в Калькутте мне было ужасно одиноко, а в этот момент я чувствовал себя в прямо противоположном состоянии.

Я рассказал ей, как ненадежно положение Blue Ribbon. Что все может рухнуть в один момент. Но все равно я не вижу себя занимающимся чем-то другим. Моя маленькая обувная компания была живым, дышащим существом, которое я создал из ничего. Я вдохнул в нее жизнь, прошел с ней сквозь болезни, несколько раз воскрешал из мертвых и теперь хотел, просто нуждался в том, чтобы увидеть, как она крепко стоит на собственных ногах и твердо шагает в мир. «Вы понимаете меня?» – спросил я.

– Мммм-хммм, – ответила она.

Мы бродили в окружении львов и тигров. Я рассказывал ей, как до смерти не хочу работать где-либо еще. Я хотел построить что-то свое, что-то, на что я мог бы указать и сказать: я сделал это. Это был мой единственный способ придать жизни смысл. Она кивнула. она схватывала все на лету, как и базовые бухгалтерские принципы.

Я спросил, встречается ли она с кем-то. Она сказала, что встречается. Но добавила, что это просто мальчик. Все мальчики, с которыми она встречалась, были просто мальчишками, которые только и говорили, что о спорте и машинах. (Мне хватило ума не брякнуть, что мне нравится и то и другое.)

– Но вы, – говорила она. – Вы видели мир. А теперь ставите на карту все, чтобы создать эту компанию…

Ее голос дрогнул. Я расправил плечи и почувствовал себя выше ростом.

Мы попрощались со львами и тиграми.

На наше второе свидание мы отправились в «Нефритовый Запад» – китайский ресторан напротив нашего офиса.

За говядиной по-монгольски и чесночным цыпленком она поведала мне свою историю. Она до сих пор жила с родителями и очень любила свою семью, но там были свои сложности. Ее отец был юристом по морскому праву, и я подумал, что это очень хорошая работа. Ее дом, судя по рассказу, был больше и лучше, чем тот, где вырос я сам. Но растить пятерых детей, вздохнула она, – это всегда непросто. С деньгами в семье было постоянно туго.

В ее доме постоянно царил режим экономии. Ощущения достатка не было никогда. Даже таких простых вещей, как туалетная бумага, вечно не хватало. Этот дом был отмечен чувством беззащитности. И ей оно не нравилось. Она предпочитала в жизни чувствовать защищенность. Она повторила это. Защищенность. Вот почему она ощущала тягу к бухгалтерии. Эта профессия была надежной, безопасной, на нее всегда можно положиться, ей можно доверить свое будущее.

Я спросил, почему она выбрала Портлендский государственный. Она сказала, что начинала учиться в Орегонском государственном.

– Ох, – произнес я так, будто она призналась, что сидела в тюрьме.

Она рассмеялась. «Пожалуйста, не надо утешений, я это ненавижу».

В частности, она не смогла выполнить одно из требований университета. О том, что каждый студент должен провести как минимум один урок публичных выступлений. Она была слишком застенчива для этого.

– Прекрасно понимаю вас, мисс Паркс.

– Зовите меня Пенни.

После ужина я отвез ее домой и познакомился с ее родителями.

– Мама, папа, это мистер Найт.

– Приятно познакомиться, – сказал я, пожимая им руки.

Мы внимательно посмотрели друг на друга. Затем так же внимательно – на стены. Затем на пол. Прекрасная нынче погода стоит, не правда ли?

– Ну, – сказал я, постукивая по циферблату наручных часов и щелкая