Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт

Ее мама посмотрела на часы на стене.

– Всего только девять часов, – сказала она. – Это самое подходящее время для горячих свиданий.

Сразу после нашего второго свидания Пенни уехала с родителями на Гавайи на Рождество. Она прислала мне оттуда открытку, и я воспринял это как хороший знак. Когда она приехала, в ее первый день на работе я снова пригласил ее на ужин. Было самое начало 1968 года, январь, очень холодная ночь. Мы снова пошли в «Нефритовый Запад», но на этот раз я встретил ее уже в ресторане, так как поздно освободился после своего собрания «Орлов Скаутов», за что она весь вечер меня подкалывала.

– Скаут-Орел? Ты? – смеялась она.

Я воспринял это как еще один хороший знак. Ей было со мной уже достаточно комфортно, чтобы дразнить меня.

В какой-то момент на том, третьем, свидании я заметил, что мы оба чувствуем себя намного более свободно. Это было приятное ощущение. Чувство легкости не ушло, а с течением времени только углубилось. Мы развили способность чувствовать друг друга и общаться без слов. Так, как могут это делать только двое застенчивых людей. Когда она чувствовала себя смущенно или некомфортно, я понимал это, и либо давал ей больше пространства для маневра, либо пытался ее развеселить, в зависимости от ситуации.

Когда отключался я, втянувшись в свой внутренний диалог о бизнесе, она знала, что нужно тронуть меня легонько за плечо или терпеливо ждать, когда я вернусь в себя.

Время творило волшебные превращения. К февралю, ближе к моему 30-му дню рождения, она проводила все свое свободное время в Blue Ribbon, и мы проводили вместе после работы каждый вечер. В какой-то момент она даже перестала звать меня мистер Найт.

И вот случилось неизбежное, и я привел ее домой, знакомить с семьей. Мы все сидели за столом в гостиной, ели мамино жаркое, запивали его холодным молоком и притворялись, что все идет нормально.

Пенни была второй девушкой, которую я когда-либо приглашал домой, и, хоть у нее и не было дикого обаяния Сары, она обладала чем-то гораздо лучшим. Ее обаяние было настоящим, ненаигранным, и, хоть казалось, что моей семье она нравится, все они были в своем репертуаре. Мама ничего не сказала. Сестры понапрасну старались быть мостиком между нами и моими родителями. Папа задал серию глубокомысленных вопросов о прошлом Пенни и ее воспитании, что делало его похожим на помесь банковского служащего, решающего, одобрить ли кредит, и семейного детектива.

Позже Пенни сказала мне, что атмосфера у меня дома была совсем другая, чем в ее семье, где за ужином все чувствовали себя раскованно, смеялись, перебивали друг друга, а на заднем фоне лаяли собаки и вещал телевизор. Я уверил ее, что она совсем не нарушила наш семейный уклад.

Следом за этим она пригласила меня домой, и я воочию увидел все то, о чем она мне рассказывала. Ее дом был прямой противоположностью моему. Хоть он и был гораздо больше, чем Замок Найтов, там царил дикий бардак. Ковры были в пятнах, оставленных многочисленными животными – немецкой овчаркой, обезьяной, котом, несколькими белыми крысами и сумасшедшим гусем.

Хаос в этом доме был нормальным явлением. Кроме клана Парксов и их Ноева ковчега из животных, в доме, по моему ощущению, обитали все беспризорные дети района.

Я изо всех сил старался быть очаровательным, но так и не смог найти общего языка практически ни с кем из присутствующих за ужином, будь то человеческие существа или кто-либо другой. Медленно и сложно я подобрал ключик к Дот, матери Пенни.

Она напоминала мне мою тетушку Маме – смешную, безрассудную, вечно молодую. Во многих отношениях она оставалась вечным подростком и противилась своей роли матери большой семьи. Мне показалось, что для Пенни она больше была сестрой, нежели матерью.

В течение последующих месяцев мы с Пенни проводили вместе каждую минуту. В какой-то момент я поднял тему нашего общего будущего. На следующий день я отправлялся в долгую и жизненно важную поездку в Японию, чтобы, как я надеялся, надежно скрепить наши отношения с Onitsuka.

По возвращении, в конце лета, мы уже не могли бы просто «встречаться». Мой университет косо смотрел на отношения преподавателя со студенткой. Мы должны как-то формально обозначить наши отношения, чтобы быть выше слухов и пересудов. В смысле нам надо было пожениться.

– Ты сможешь взять на себя организацию свадьбы, пока я буду в отъезде? – спросил я.

– Да, – сказала она.

Мы почти не обсуждали это, и эмоций по поводу предстоящего события у нас обоих было очень мало. Мы воспринимали нашу свадьбу, как уже давно предрешенное дело. Я повторял себе снова и снова: я помолвлен, помолвлен, помолвлен. Но это как-то не отзывалось во мне. Зато отозвалось позже, когда мы отправились в ювелирный магазин Zell Bros. Jewelers и выбрали обручальное кольцо с изумрудом. Камушек вместе с оправой обошелся мне в 500 долларов – это было уже очень ощутимо.

Но я не ощущал ни стресса, ни типичного мужского страха, сопровождаемого вопросом: «Ох Господи, что ж я сделал?» Месяцы знакомства с Пенни были самыми счастливыми в моей жизни, и теперь у меня был шанс продлить это счастье навсегда. Вот как я это видел. Элементарно, как и Бухгалтерский учет 101. Активы равно капитал плюс обязательства.

Всю серьезность и глубину наших отношений я прочувствовал, когда целовал свою невесту на прощание перед отъездом в Японию. В этот момент я понял, что она мне не просто невеста. Она мой партнер. В прошлом я считал своим партнером Бауэрмана и до определенных пределов – Джонсона. Но случай с Пенни был особенным, беспрецедентным. Наш альянс был тем фактором, который переворачивает всю жизнь. Это не нервировало меня, просто заставляло быть более осознанным.

Никогда раньше я не прощался с настоящим партнером. Это было очень новое ощущение. Подумать только, удивлялся я сам себе. Единственный путь понять, что ты на самом деле чувствуешь по отношению к другому человеку, – это попрощаться с ним.

Мой прежний контакт в Onitsuka, мистер Китами, все еще работал в компании. Китами был на своем прежнем месте. Его не уволили и не перевели на другую должность. Напротив, его позиция в компании стала даже более устойчивой, судя по его поведению. Он вел себя более расслабленно, был более уверен в себе.

Он поприветствовал меня, словно члена семьи, рассказал, что доволен, как работает Blue Ribbon, и, в частности, наш офис на Восточном побережье, который под руководством