Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков - Фил Найт

«Бери, что дают, или отказывайся», – примерно так это выглядело. Сложно с таким поспорить. Оуэн обратил взгляд на сына. Думаю, мы оба с самого начала понимали, что один Джонсон-младший сможет разрешить эту ситуацию. И на лице Джонсона я увидел борьбу двух противоречащих желаний. Ему не хотелось принимать мое предложение. Но увольняться хотелось еще меньше.

Он любил Blue Ribbon. Он нуждался в Blue Ribbon. В Blue Ribbon он видел единственное место в мире, где он пригодился. Эта компания была альтернативой зыбучим пескам корпоративного мира, в которых завязли многие наши друзья и однокурсники, да и вообще большая часть нашего поколения.

Он мог бесконечно жаловаться на то, что я не отвечаю на его письма, но по факту мой стиль управления, основанный на политике невмешательства в его дела, давал ему возможность развиваться, освобождал его. Вряд ли ему предоставят такую свободу где-то еще. Спустя несколько секунд он протянул мне руку. «Договорились», – сказал он. «Договорились», – подтвердил я, пожимая ее. Мы скрепили наше новое соглашение 6-мильной пробежкой. Как сейчас помню, я финишировал первым.

Джонсон в офисе на Восточном побережье, Борк в его магазине – работников у меня теперь было выше крыши. И тут позвонил Бауэрман с просьбой принять еще одного. Его бывшего спортсмена – Геоффа Холлистера.

Я пригласил Холлистера на гамбургер, мы прекрасно общались, но он предрешил свою судьбу, даже не шелохнувшись в тот момент, когда у меня при себе не оказалось денег, чтобы заплатить за ланч.

Я нанял его, чтобы он ездил по штату, продавать Tiger. И таким образом я обрел Постоянного сотрудника Номер Три.

Вскоре Бауэрман позвонил снова. Он желал, чтобы я взял на работу еще одного человека. Увеличить штат вдвое в течение нескольких месяцев? Да что я ему, General Motors, что ли? Я почти уже отказался, но тут Бауэрман назвал имя кандидата. Боб Вудел. Конечно, я знал это имя. Каждый в Орегоне его знал.

Вудел был подающим надежды бегуном команды Бауэрмана 1965 года. Не то чтобы звездой, но устойчивым и вдохновляющим спортсменом. На втором национальном чемпионате, где Орегонский университет защищал титул лидера, Вудел, появившийся буквально из ниоткуда, выиграл длинную дистанцию у прославленного чемпиона из университета Лос-Анджелеса. Я был на этих соревнованиях, видел, как он это сделал, и был очень впечатлен.

А на следующий день Вудел попал в теленовости, в сюжет о несчастном случае во время Празднования Дня матери в Орегоне. Вудел и 20 его студенческих братьев запускали плавучую платформу по Миллрэйс – старинному каналу для водной мельницы, который протекал по территории их кампуса. Они пытались перевернуть ее, и кто-то оступился. Другой отпустил руку. Третий не смог удержать. Кто-то закричал, кто-то побежал. Платформа упала и завалилась на Вудела, сломав ему один из нижних поясничных позвонков. И надежды на то, что он снова станет ходить, было очень мало.

Бауэрман провел собрание на стадионе Хейвард Филд, чтобы собрать денег на оплату медицинских счетов Вудела. Теперь он подыскивал для него какое-нибудь занятие. В настоящий момент, рассказал мне тренер, бедолага сидел дома у родителей, в инвалидном кресле, пялясь в стену. Вудел спрашивал Бауэрмана, не нужен ли ему помощник тренера. Но тот сказал мне: «Знаешь, Бак, я не думаю, что это подходящее занятие для него. Может быть, он мог бы делать что-то для Blue Ribbon».

Сразу после нашего разговора я набрал телефон Вудела. Я уже почти сказал, как я ему сочувствую и что очень сожалею по поводу несчастного случая, но в последний момент остановился. Я не был уверен, что это и есть правильные слова.

В голове моей пронеслись еще полдюжины фраз, и все они казались не тем, что нужно. Никогда еще я не чувствовал себя настолько беспомощным, а я вообще по жизни красноречием не блистал. Что сказать звезде бега, который вдруг потерял способность управлять своими ногами? Я решил говорить строго о деле. Я объяснил, что звоню по рекомендации Бауэрмана и что у меня может быть работа для него в моей новой обувной компании. «Отлично», – сказал он.

На следующий день мы встретились в кафе в центре Бивертона, района на западной окраине Портленда. Вудел приехал туда самостоятельно – он уже освоил специализированный автомобиль для инвалидов, Mercury Cougar с ручным управлением. Он приехал пораньше. А я опоздал на 15 минут. Если бы не его инвалидное кресло, то не знаю, как бы узнал Вудела, когда вошел в кафе.

Мы однажды встречались лично, и несколько раз я видел его по ТВ. Но после всех страданий и операций он сильно похудел. Он потерял 60 фунтов, и его естественно заостренные черты теперь были прорисованы еще более резко. Волосы его, однако, были такими же черными и вились замечательными тугими кудрями.

Он был похож на бюст или на фриз Гермеса, который я видел где-то в греческой провинции. Его глаза так же были черны и светились спокойствием, проницательностью и, возможно, печалью. Этим он немного напоминал Джонсона. Что бы это ни было, оно было загадочным и притягивающим. Я пожалел, что опоздал.

Предполагалось, что наш ланч – это рабочее собеседование, но интервью было просто формальностью, и мы оба знали это.

Орегонские парни заботятся друг о друге. К счастью, даже отложив лояльность в сторону, мы прекрасно поладили. Мы много смеялись вдвоем, особенно по поводу Бауэрмана. Мы вспомнили, какими способами он гнобил своих бегунов, оправдывая это закалкой. Например, мог нагреть ключ на печи и приложить его к голому телу в сауне. Мы оба испытали это на себе.

Довольно быстро я ощутил, что дал бы Вуделу работу, даже если бы тот был парнем со стороны. И был этому рад. Он был моим человеком. Было пока непонятно, что представляет из себя компания Blue Ribbon и будет ли она что-то представлять из себя в будущем, но, чем бы она ни стала, я надеялся, что она будет нести частичку духа этого человека.

Я предложил ему работу по открытию нового магазина в университетском городке, рядом с кампусом, и ежемесячную зарплату в 400 долларов. Он не торговался, слава тебе господи. Хотя если бы он попросил 4 тысячи в месяц, я бы нашел способ их ему платить.

– Договорились? – спросил я.

– Договорились, – ответил он и пожал мою руку. У него все еще была сильная хватка спортсмена.

Официантка принесла счет, и я щедро заявил Вуделу, что