Паутина - Беки Сейтаков

— Стой, я тебе говорю!

Она остановилась у двери.

— Откуда такой запах в комнате?!

Не поворачиваясь, она ответила примирительным тоном:

— Немного мясо пригорело… Я была занята и не заметила.

— С кем ты была занята?!

Он не хотел говорить этих слов. Он вообще не думал об этом за секунду до того, как сказал их. Это было для него так же неожиданно, какесли бы заяц бросился на волка и начал грызть его. Но слова были сказаны и обрели неожиданный и зловещий смысл.

— С кем я была занята?

Она обернулась, глядя на него широко раскрытыми, недоумевающими глазами.

— С кем я была…

— Да! — крикнул он, как человек, уже падающий в пропасть, и которому нечего терять. — Кого ты ублажала, шлюха, когда горело мясо?!

Джамал качнулась, словно от удара. Край скатерти выскользнул из рук, со звоном посыпались на пол осколки кувшина. Невыносимо заболела голова.

— Как у тебя повернулся язык? — прошептала она, замечая, что в комнате сразу стало темнее и тьма надвигается на нее со всех сторон. Пол и потолок внезапно поменялись местами и пол оказался у самого ее лица, холодный, мокрый, черный пол… — Как ты мог сказать…

Возможно, Искандеров не стал бы торопиться, однако предложение Маргарет было ему на руку. Пусть она считает себя умной, пусть командует и насмехается. В конце концов смеется тот, кто смеется последним. Неизвестно, чья доля окажется больше в этом деле, кто получит денежки и все, вытекающее из них, а кто…

Он разыскал Амандурды и сказал ему:

— Наш разговор не забыл еще? Завтра поедем в пустыню. Сразу после работы поедем. Не возражаешь? Вот и хорошо! Люблю таких боевых ребят. На-ка, брат, деньжат немного — с девушками погуляешь, пива попьешь. Есть у тебя девушка? Да ты бери, не стесняйся! Чем у отца с матерью просить, лучше у товарища возьми. Они рубль дадут, а нотаций на десять прочитают. Бери, у Искандерова денег хватит. С Искандеровым не пропадешь! На работу устроишься, тогда и отдашь, если вспомнишь. А не вспомнишь, тоже не беда, новые заработаем. Верно? Мы, братец, с тобой деньги найдем там, где их вообще никто не видит… Ну, привет твоей девушке!..

Прямо у ресторанной стойки, дружески подмигнув буфетчице, он выпил сто граммов водки и кружку пива.» Бросив на стекло трехрублевую бумажку и сказав:

«В счет будущего!», он направился домой. Сегодня днем Маргарет была настроена очень игриво и пообещала угостить его хорошим обедом. А где обед, там и выпивка. Поэтому он не стал портить себе аппетит и ограничился только одной стопкой.

Насвистывая и пощелкивая пальцами, Искандеров шел по вечерней улице Нураны. На душе у него было превосходно, и он доброжелательно и сердечно улыбался прохожим, не завидуя парочкам, таящимся в тени деревьев, не испытывая никаких желаний при виде проходящих мимо девушек.

Маргарет встретила его приветливо. Она улыбнулась одними глазами, откинула назад пахнувшие лавандой волосы, покачивая бедрами, подошла к большому трюмо и остановилась, глядя в него. Легкое, полупрозрачное, настоящей японской работы кимоно позволяло свободно угадывать под собой гибкие формы женского тела. Распаленному воображению Искандерова показалось даже, что кроме воздушного шелка на женщине вообще ничего нет. Он трудно глотнул, облизнул пересохшие губы.

— Ты сегодня хочешь меня окончательно убить?

Маргарет крепко провела рукой по бедру, сверкнула золотом зубов.

— Убью, если захочешь умереть.

Электрический свет вспыхнул на многочисленных кольцах, унизывающих ее тонкие пальцы, и потух в матовом шелке кимоно. Под ним четко обозначилась сильная линия ноги.

С внезапной решимостью, толкаемый не сознанием, а инстинктом, Искандеров подошел, жестко взял Маргарет за подбородок, приподнял ее лицо.

— Убей!..

— Убью…

Голос ее прозвучал словно издалека — глухо и невнятно, ярко блестевшие глаза похотливо затуманились. Почти не владея собой, Искандеров схватил ее в объятия. Гибкое тело судорожно затрепетало, поднялись обнаженные руки — оттолкнуть. Но не оттолкнули, а сомкнулись на шее Искандерова, и он задохнулся от долгого поцелуя. Еще мгновение — и грубая сила инстинкта сломает все преграды. Но это мгновение не наступило, ибо женщина предупредила его. Скользящим движением она вывернулась из рук.

— Хватит…

— Почему, милая!? — Искандеров непонимающе тянулся за ускользающим телом, путаясь в собственных ногах. — Почему?..

— Довольно! — жестко сказала Маргарет.

— Но почему?

— Это — поэзия, а у нас слишком много прозы, чтобы позволить себе роскошь поэзии. Надо заниматься делом.

— Разве это — не дело?

— Нет.

— Но мы же имеем право на жизнь? Почему — только дело?

— Жизнь начинается там, где кончается дело.

— Если мы будем бесконечно ждать, мы можем вообще не успеть.

— И это может быть. Но надо жить надеждой на лучшее. Если, идя к цели, не останавливаешься и не оглядываешься назад, цель будет достигнута обязательно. На середине дороги остаются только нытики, хлюпики и гуманисты.

Обняв тонкий стан Маргарет, Искандеров другой рукой сгреб ее волнистые, пахучие волосы и слегка потянул назад. В нем снова шевельнулось желание напрячь мускулы и… Он встретился с выжидающе-насмешливым взглядом женщины — и обмяк: взгляд был тверд и не сулил ничего доброго.

— Я тебя не понимаю, Маргарет. Мы делаем то, что от нас требуется, что нам нужно. Почему мы не имеем права отдавать свободное время простым человеческим радостям? Дни проходят независимо от того, как мы их проводим — в работе ли, в праздности ли. И ни одного из них не вернешь назад. Если он прошел — он прошел. Мы сами себя обворовываем.

Маргарет ласково потрепала его по щеке.

— Глупенький мой! Ты ничего не понял из того, что я тебе говорила, совсем ничего. Все наше от нас никуда не уйдет.

— Зачем же ждать?

— Чтобы полнее было ощущение, — это раз.

— Ну, а два?

— То же самое. Если мы начнем тратить по мелочам то, что у нас есть, мы никогда не будем иметь капитала.

Она шутливо, но чувствительно, ударила его по щеке.

— Глупец!

— И по этой ударь, — повернул он лицо.

— По евангельским заветам жить хочешь? Боюсь, мой дорогой, не получится. Но если ты хочешь, то, пожалуйста… — Она шлепнула его по другой щеке. — А теперь пойдем обедать. Обед сегодня на все сто! И не вешай нос, товарищ завхоз. Скоро наша миссия закончится, и тогда… Ты женишься на мне? Ты в самом деле любишь меня?

— Не трави ты мне душу! — с хорошо разыгранной досадой сказал Искандеров.

Маргарет мечтательно подняла глаза.

— У нас с тобой, Микель, будет много-много денег. В глухом лесу, вдали от людей мы построим роскошную дачу. Это будет самая красивая дача,