Паутина - Беки Сейтаков

class="p">Коричневая вода тихо журчала под мостом, белые пятнышки слюны почти мгновенно таяли на ее поверхности. Амандурды хотел измерить скорость течения воды, однако это ему никак не удавалось. Он пошарил по карманам в поисках листка бумаги. Но откуда ей было быть в карманах Амандурды? Под руку попался бумажный рубль, один из тех, что дал Искандеров. Щедро дал, почти не считая.

Амандурды разорвал рубль на несколько частей и начал бросать их в воду, следя за секундной стрелкой часов. Когда уплыл последний клочок, он сообразил, что надо было сначала измерить расстояние, а потом уж бросать бумажки. Подосадовав на свою несообразительность, он сбежал с моста и пошел вдоль канала, считая шаги. Десять. А сколько метров? Пожалуй, меньше.

Вспомнив, он вытащил из кармана маленький дальномер для фотоаппарата, поставил лимб счетчика на десять метров, поймал видоискателем мост и стал отступать, сводя раздвоенные контуры изображения.

— Делать нечего! — осуждающе сказали за его спиной. — А между прочим, дел всем желающим хватает. Можем обеспечить в порядке, так сказать, взаимовыручки.

Амандурды оглянулся, готовый ответить дерзостью на непрошенное вмешательство. Рядом стоял симпатичный дядька и до того ярко блестел маленькой лысиной, что Амандурды подумал, уж не зеркало ли прилепил себе на макушку этот чудак, и засмеялся. Дерзить расхотелось.

— Чего зубами торгуешь? — спросил дядька. — Я с ним по-серьезному разговариваю, а он зубы скалит. Чего ты тут под мостом ошиваешься?

— А что, разве запрещено? — любезно поинтересовался Амандурды. — Тогда вы тут бирку повесьте. Или доску мемориальную.

— Мемориальные за заслуги ставятся, а не за глупость… По какой причине бездельничаешь?

Амандурды удивился и рассердился.

— А вас наняли, что ли, следить за мной? Откуда вам известно, что я бездельничаю? Может, я после горячего трудового дня культурно время провожу!

— И это может быть, — согласился незнакомец, — только я по твоему носу вижу, какие у тебя горячие дни. Меня, парень, не проведешь.

— И что же у меня на носу написано? — с недоброй вежливостью осведомился Амандурды.

— Написано, что ты бездельник, тунеядец и позоришь имя своих уважаемых родственников.

Забыв, что он держит в руке, Амандурды отшвырнул в воду дальномер и, преисполненный самых решительных намерений, шагнул к незнакомцу.

— Откуда вы знаете моих родственников? Кто вам дал право разговаривать со мной таким тоном? Что вам от меня надо?

— Я завхоз, а ты пока — городское хозяйство, — спокойно ответил незнакомец. — Между прочим, приборы не затем делают, чтобы ты их в арык выкидывал. Так-то, юноша! И работать надо. Ра-бо-тать!

— Какие приборы? — не понял Амандурды и только тут сообразил, что он бросил в воду. — Эх ты, досада!..

— Не тужи, Шагельдыев, — уже издали крикнул незнакомец, — приборчик ты еще купишь, а вот брата с невесткой не срами, — хорошая у тебя невестка. Давай за ум берись, не гоняй лодыря.

— Иди-ка ты… — зло пробормотал Амандурды, жестоко досадуя на потерю дальномера, который он только что сегодня купил в магазине.

Мутная вода хлопотливо журчала что-то на своем водяном языке, может быть, тоже ехидничала? Амандурды плюнул и пошел к мосту, по дороге вспоминая, что этот привязчивый дядька был, кажется, вместе с Джамал, когда она увезла его от Искандерова, из парка.

Гуллер появилась слегка запыхавшаяся, порозовевшая, с растрепавшимися от быстрой ходьбы локонами.

— Долго ждешь?

Амандурды хотел ответить грубо, повернуться и уйти, мстя ей за опоздание. Но он только вздохнул и буркнул:

— Что задержалась?

— Нурягды Рахманович задержался. Ждала, пока он уйдет домой. Ты не сердись. Я маме сказала, что сегодня поздно приду. Будем гулять, сколько захочешь. Куда пойдем?

— Куда ты считаешь лучше пойти? — спросил совсем успокоившийся Амандурды.

— Куда ты скажешь, туда и пойдем.

— Тогда пошли вдоль канала, за город. А потом — в кино.

Некоторое время они шли, разговаривая о разных пустяках. Потом Гуллер обратила внимание на молодые саженцы урюка, тополя, лоха и тальника, выстроившиеся по обочинам канала, и они начали считать деревца, подшучивая друг над другом и стараясь сбить со счета один другого.

— Амандурды, — вдруг сказала Гуллер, — если бы ты по-настоящему попросил Нурягды Рахмановича, он взял бы тебя в экспедицию.

— А разве он сам летит?

— Конечно!

— Вот как! — пробормотал Амандурды.

— Неужели ты сомневался?

— Нет… Но все равно у меня ничего не получится. — Почему?

— Нурягды не любит меня. Он меня не возьмет.

Амандурды был несколько своеобразным человеком. Он, например, хорошо учился в школе и активно принимал участие в общественных делах, но только в том случае, если инициатива принадлежала ему. Он терпеть не мог, когда ему приказывали. Вероятно поэтому откровенный и веселый с товарищами, он был скрытен и хмур с домашними. Известно, старшие всегда считают себя обязанными поучать младших, наставлять их на путь истинный.

Если Амандурды мог послушаться совета сверстника, то поучения старших считал насилием над своей волей, покушением на его свободу. Отсюда его постоянные конфликты с домашними, неприязнь к ним и уверенность, что они его недолюбливают. У него даже постоянного места жительства не было. Иногда он ночевал у Гондогды, иногда у Кара, иногда у Кизылгуль. Редко у Нурягды, которого, как самого старшего, считал основным своим противником. Нередко проводил ночь на скамейке в сквере или парке.

Он не безобразничал, не занимался ничем предосудительным, но превыше всего почитал собственную независимость, которая, к сожалению, ограничивалась необходимостью время от времени просить деньги у братьев или у сестры. Обычно он предпочитал Кизыль-гуль, так как она меньше других сопровождала этот акт нотациями. Частенько без его просьб ему давала довольно значительные суммы невестка Джамал, которую он, сам себе в том не признаваясь, очень уважал. Конфликт, произошедший после встречи в парке, был первым и, пожалуй, единственным за все время в их отношениях.

На его реплику Гуллер горячо возразила:

— Ты говоришь глупости! Во-первых, брат не может не любить брата. Во-вторых, Нурягды Рахманович очень хорошо к тебе относится.

— Откуда ты это знаешь?

— Знаю, если говорю!

— Он тоже говорит, да это не аксиома, это — теорема, которую еще нужно доказать.

— И докажу!

— Докажи!

— И докажу! — Но тут Гуллер спохватилась, что чуть не проболталась, и быстро перевела разговор на другую тему. — Ты о специальности подумал? Кому нужны люди без специальности? Вот, например, лунная экспедиция будет передвигаться на вездеходах. При школе космонавтов работают курсы водителей. Почему бы тебе не изучить эту специальность?

— Подумаешь, шофер!

— Не шофер, а водитель лунного вездехода! Ты думаешь, ученые сами будут управлять машинами? У них и без этого дел хватит. Поэтому водителей обязательно возьмут в экспедицию. Вот поговори с Нурягды Рахмановичем.

— Вообще-то мысль железная, — согласился Амандурды, задумчиво