Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

себя тихо, спокойно, не пил, работал, сколько скажут, что особенно интересно — в свободные дни не катался в бар и даже в кинотеатры не любил ходить. В общем, парень вроде бы хороший, но нелюдимый. И если поначалу это не особенно волновало фермера, то по прошествии времени он стал замечать, что необычный работник, рассказывая о собственном прошлом, допускает много ляпов. Один раз расскажет одно, в другой раз о том же самом расскажет совсем иначе, а на третий — вообще не вспомнит, что говорил.

Никаких конкретных подозрений заявитель не испытывал, просто с какого-то момента его стало беспокоить ощущение, будто рядом с ним в одном доме живёт какой-то мутный тип, от которого непонятно чего можно ожидать. И родилось незатейливое предложение: может ли служба шерифа проверить, нет ли греха какого у него за душой?

Помощник шерифа обмозговал предложение и буквально через пару дней, если точнее, то 21 февраля 1931 года, перехватил батрака во время поездки на почту в Спенсер. Остановил и словно бы мимоходом стал задавать простые вопросы: кто он такой, откуда приехал, где живёт, что делает? Молодой мужчина даже не понял, что стал объектом маленькой подстроенной провокации и помощник шерифа вовсе не случайно оказался возле почты.

В общем, молодой мужчина был доставлен в офис службы шерифа округа Клей, центром которого является Спенсер, где предложили честно рассказать, кто он такой и откуда приехал. И предупредили, что слова его будут немедленно проверяться телефонными звонками в соответствующие полицейские подразделения. Мужчина задумался, впрочем, ненадолго, и честно признался, что он — Орвилл Вискерс, ему 29 лет, и он скрывается здесь потому, что по его следу идут «законники» из Иллинойса. О том, что его разыскивает и ФБР, Орвилл даже не подозревал.

Нельзя не признать того, что Орвилл, решившись перейти на нелегальное положение, весьма здраво отказался от обращения к родственникам. Он сообразил, что его станут искать у дядюшек, тётушек и двоюродных братьев, а потому к ним ни в коем случае обращаться нельзя. Покинув Галву, он отправился не на восток, к Великим озёрам, а на запад, в Айову, где его никто не знал. Он проехал более 520 км и наобум остановился в Спенсере — городе, с которым ничто его не связывало. Выдав себя за «хобо» из Аризоны, безработного бродягу, каковых в годы «Великой депрессии» слонялось по территории Соединённых Штатов многие миллионы, он отправился обходить местных фермеров.

Работу нашёл быстро, в принципе, работы в сельской местности всегда было много, особенно если работать нужно лишь за крышу над головой да питание. Орвиллу казалось, что он отлично затихарился, но молодой мужчина явно недооценил подозрительность реднеков!

Орвилл Вискерс был взят под стражу 21 февраля 1931 года. Его арест ознаменовал полное разоблачение банды похитителей банкира Йокума, о чём и сообщили многие американские газеты.

Гарри Вискерс — как это ни покажется кому-то удивительным! — отнёсся к сообщению о поимке сына на удивление спокойно и даже позитивно. Он заявил репортёрам, что рад был узнать, что сын жив и здоров. И то, что сын будет проходить по одному с ним судебному процессу — это большое облегчение для отца, поскольку он будет знать приговор Орвилла.

Суд начался в самом конце зимы 1931 года, если точнее, 27 февраля. Председательствовал на процессе судья окружного суда Леонард Теллен (L. E. Tellen). Никакой особой интриги суд не таил — все обвиняемые признали свою вину, и в пользу мягкого приговора существовал ряд веских объективных факторов. Прежде всего отсутствие материального ущерба потерпевшим и ущерба физическому здоровью. Подсудимым очень помогло заявление Эрла Йокума, подчеркнувшего во время дачи показаний в суде, что никто из похитителей его не оскорблял, не унижал и не запугивал, а самое большое неудобство пребывания в тайной тюрьме заключалось в отсутствии информации о семье и в повязке на глазах, в которой он находился почти всё время.

Впрочем, умиротворяющее впечатление, произведённое словами Эрла Йокума, рассеялось, едва только свидетельское место заняла его супруга. Она рассказала суду о том, что после ареста банды Ллойда Уинслоу семья оказалась под мощным прессингом неких преследователей, угрожающих расправой. Время от времени в доме звонил телефон, и некие люди обещали расправиться как с Эрлом Йокумом, так и его женой и детьми. Голоса звонивших различались, представлялось очевидным, что этими проделками занимаются разные люди. Мэри тревожилась за безопасность семьи и прямо обвинила в происходившем остававшихся на свободе друзей подсудимых.

В свою очередь каждый из подсудимых во время дачи показаний в свою защиту клятвенно заверил суд в том, что не имеет ни малейшего отношения к запугиванию семьи банкира. Ллойд Уинслоу, по-видимому, самый здравомыслящий из подсудимых, заявил, что подобное запугивание считает совершенно бессмысленным и не понимает, как оно могло бы помочь ему или кому-то ещё в сложившейся ситуации. С этими словами сложно не согласиться, рациональная цель в такого рода телефонных звонках вообще не просматривается.

В последний день зимы судья вынес одинаковый для всех подсудимых приговор — 7 лет лишения свободы — что следует считать довольно гуманным для той поры решением. Дальнейшую судьбу участников этой в высшей степени необычной криминальной истории проследить не удалось, что вряд ли покажется удивительным в контексте тогдашних экономических реалий. Пребывание в американских тюрьмах во времена «Великой депрессии» мало способствовало долголетию — питание было очень скудным, тюремные работы являлись обязательными, и тюрьмы той поры не отличались от того, что в России называлось каторгой. Все осуждённые, кроме Орвилла Вискерса, являлись мужчинами в возрасте за 40, и им в местах лишения свободы было особенно непросто.

Исчезла и семья Йокум — их следы не прослеживаются ни в газетных публикациях, ни в таблицах переписей населения, ни в судебных реестрах, ни в каких-либо иных документах, к которым можно получить удалённый доступ из России. По-видимому, к телефонным угрозам, о которых говорила в суде супруга банкира, они отнеслись со всей серьёзностью — уже в 1931 году банк в Галве был продан, и семья уехала. Отъезд, по-видимому, сопровождался переменой документов. Как сложилась жизнь супругов и их дочерей после февраля 1931 года, автору проследить не удалось.

История похищения банкира Эрла Йокума ныне совершенно позабыта. Так случилось, наверное, потому, что в ней нет жестокой и ужасающей современников расправы, да и тайны особой тоже нет, поскольку сами же преступники поспешили всё рассказать и признать вину. Случившееся с Эрлом Йокумом может показаться даже комичным. Но объективности ради следует признать, что кажущаяся бестолковость похитителей вводить в заблуждение не должна. Если бы карты легли немного иначе, исход этой истории мог оказаться для похищенного банкира совсем невесёлым.

Продуманность плана и стремление максимально осложнить работу правоохранительных органов сыграли с похитителями злую шутку. Воистину, не зря говорится, что продолжением достоинств всегда оказываются недостатки. Ллойд Уинслоу разработал, в общем-то, очень даже неплохой план. Опасаясь сплошного обыска в Галве, Кьюани и прилегающих к ним фермах, он решил спрятать похищенного банкира за многие десятки километров от места похищения. Это, безусловно, очень дельная и здравая мысль, вот только отсутствие связи между преступниками, разделёнными многими десятками километров, не позволила им оперативно координировать свои действия. Тюремщик, узнав, что пакет с деньгами получен, посадил узника в машину и отвёз его в согласованное место, во всём следуя разработанному плану.

И когда преступники вскрыли полученный пакет и выяснили, что там не пачки банкнот, а обычные поленья, звонить Рэнку Стокеру уже не имело смысла — тот находился за рулём автомашины и вёз похищенного банкира из Лэйкона в Аткинсон. Ллойду Уинслоу даже сердиться было не на что — все члены преступной группы точно следовали полученным от него указаниям, ни в чём от них не отступая, так что провальный результат в каком-то смысле оказался запрограммирован самим Ллойдом.

Против похитителей, конечно же, сыграло их взаимное недоверие. Группа не являлась сплочённой, каждый из числа «основных» членов подозревал, что остальные могут его «кинуть», то есть забрать полученные деньги и сбежать. Единственное исключение представляли отец и сын Вискерс — они-то друг другу полностью