История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

В качестве наиболее распространенной формальной санкции, налагаемой за плохую успеваемость, использовалось лишение отпусков. Число таких случаев составляло от 2 до 5 десятков в месяц. При этом замечено, что подобных нарушений было осуществлено больше всего в сентябре (44), октябре (59) и ноябре (53)[284]. К декабрю юнкера потихоньку осваивались и вовсю планировали рождественские встречи со своими близкими, поэтому к декабрю число проступков заметно снизилось (29)[285].

Соотношение проступков в разное время года было неодинаковым и имело тенденцию к уменьшению к концу учебного года. Так, в конце года (в мае) относительное число проступков было значительно меньше, чем осенью, ввиду того, что воспитанникам необходимо было, что называется, «войти в колею», то есть разобраться во всех требованиях, приспособиться ко всем порядкам, отбросить прежние привычки. К тому же увеличение количества проступков в начале года объяснялось приходом новых лиц. Уменьшение частоты проступков к концу года, скорее всего, свидетельствовало об успехах воспитательных мер, которые проводились в ходе учебного года, так как пример взысканий, наложенных на вновь поступивших или их товарищей в начале курса, часто был достаточным, чтобы отвратить воспитанников от новых нарушений. К тому же в конце года в училище составлялись годовые аттестационные списки, поэтому воспитанники желали иметь наиболее высокие баллы в этих документах.

В ходе многочисленных заседаний педагогического и дисциплинарного комитетов неоднократно обсуждался вопрос, как лучше всего заставить юнкеров учиться, и какие средства воздействия для этого необходимо было использовать. Было установлено, что в этом направлении было эффективно оставление воспитанников без отпусков в совокупности с усилением административного контроля в учебе. Юнкера, отличившиеся слабой успеваемостью, должны были оставаться в третьем разряде по поведению вплоть до исправления отметок и поведения. К 1868 г. число воспитанников третьего разряда значительно увеличилось, а среди юнкеров, произведенных в третий разряд, на заседании комитета было уже более трех десятков, в то время как юнкеров первого разряда можно было пересчитать по пальцам.

В том же году комитет разработал некоторые правила, которые должны были заставить юнкеров относиться к обучению серьезнее. Юнкер, в течение месяца получивший один неудовлетворительный балл по какому-нибудь предметному отделу, все еще продолжал пользоваться в течение этого месяца правом на отпуск того разряда, в котором находился. Если у него набиралось два и более неудовлетворительных балла, то он лишался права на отпуск до тех пор, пока у него оставался только один неудовлетворительный балл, причем он мог пересдать его только один раз. Во второй раз он должен был получить не менее 8 баллов. Все поощрения, в том числе прибавки баллов, запрещались, если юнкер в течение месяца получил неудовлетворительный балл и не исправил его ко дню заседания дисциплинарного комитета[286].

Деятельность дисциплинарного комитета включала множество задач. Нередким явлением в среде юнкеров были драки, исход которых становился не раз предметом обсуждения на заседании дисциплинарного комитета. За такое нарушение дисциплинарный комитет мог вынести постановление о переводе на службу в войска, хотя нередко личное заступничество начальника училища или иного влиятельного лица приводило к тому, что строгое взыскание заменялось более мягкими санкциями – перевод в третий разряд по поведению и арест[287].

Безусловно, на поведение воспитанников оказывала значительное влияние та среда, в которой они находились, поэтому начальство стремилось следить за поведением всех обитателей этого микромира. В этом отношении усиливалась борьба с распространенными пороками, которым предавались нижние чины, в первую очередь с пьянством и разгулом, вплоть до предания их военному суду[288].

Одними из наиболее строгих санкций, действовавших в училище, являлся запрет продолжать образование, в том числе в других учебных заведениях. Эти сведения отправлялись по всем учебным заведениям с целью не допустить прием вольнодумцев. Помимо воспитанников учебных заведений в неблагонадежности были замечены и преподаватели. Информация о них также рассылалась во все учебные заведения. В 1874 г. циркуляром по военно-учебным заведениям предписывалось обо всех случаях, «выходящих сколько-нибудь из ряда обыкновенных», доносить управлению немедленно[289]. Государство стремилось ограничить умы своих воспитанников от тех идей, распространение которых считалось вредным и разрушительным для армии, государства и для общества в целом.

Наиболее серьезные нарушения разбирались комиссией военного суда. Одна из них была учреждена 25 августа 1865 г. по случаю неправомерных действий юнкера А. Цурикова, оказавшегося на суде «за оскорбление начальника бранью и поднятие на него руки». Помощник инспектора классов Кругликов сказал раздосадованному неудачей на экзамене юнкеру: «Возьмите тройку и поезжайте домой!» – тем самым спровоцировав взрыв эмоций, с которым огорченный Цуриков не смог справится. Он бросил мелом в грудь инспектору классов, при этом сопровождая этот выпад бранными словами. Цуриков был отчислен и разжалован в рядовые в армию, а не вполне педагогичный поступок помощника инспектора классов обсуждался и подвергался критике уже со стороны профессионального сообщества в лице педагогического комитета[290]. В следующем 1866–1867 учебном году помощником инспектора классов на его место был назначен штабс-капитан В. Г. фон Бооль. По данным за 1869–1870 г. в армию за проступки были исключены три человека[291].

Данный инцидент очень показателен для понимания системы военного образования и воспитания 1860-х гг. С одной стороны, происходили значительные перестановки, в ходе которых проявлялось стремление Главного управления и училищного начальства установить крепкую дисциплину в этом учебном заведении. Все эти меры должны были четче упорядочить и регламентировать взаимоотношения преподавателя и ученика, привить воспитанникам прочные представления о субординации и обязанностях службы. С другой стороны, реакция помощника инспектора классов показывает, что далеко не все сотрудники готовы были перестроиться и не стремились приводить свою работу в соответствие с новыми педагогическими требованиями, не успевали адаптироваться к происходившим изменениям, а также не учитывали, что и на состоянии воспитанников перемены отражались не так гладко. Очевидно, что профессиональные компетенции инспектора классов должны были продемонстрировать большую гибкость и тактичность.

Приемы воспитания, основанные только на применении силы, осуждались как поверхностные. Для наилучшего укоренения правил дисциплины наиболее действенными признавались способы, основанные на изучении характера и личных качеств каждого воспитанника[292].

При наложении взысканий офицеры не стремились реализовать исключительно карательную функцию, а должны были показать реакцию учебного заведения на нарушение какого-либо установленного правила. Применение этих мер должно было иметь превентивный характер. Взыскания должны были препятствовать появлению таких нарушений в дальнейшем, побуждая юнкеров заниматься и стараться лучше. Последнее хорошо заметно в регулировании отпусков, среди которых самым долгожданным были каникулы на Рождество.

По общему правилу для всех военных училищ, в том числе Николаевского, главный начальник военно-учебных заведений приказывал при увольнении юнкеров на рождественские праздники