История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

вместе с товарищами не раз организовал «Нумидийский эскадрон», который состоял из юнкеров, посаженных друг на друга верхом под слоем простыни. Ночью, держа в руке по стакану воды, «эскадрон» трогался с места и окружал койку спящего новичка, срывал с него одеяло и выливал на него стакан воды.

Во время пребывания в училище Лермонтов написал свои знаменитые сочинения – «Гошпиталь», «Петергофский праздник», «Уланша», «Юнкерская молитва». При написании этих сочинений он вдохновлялся той атмосферой, в которой находился, и в героях его стихотворений прослеживались реальные прототипы – его друзья по Гвардейской школе. Так, например, в «Уланше» его товарищ Шаховской, отличавшийся большим носом и особым увлечением женским полом, проявился в образе «князя носа»[312].

В Школе даже существовал рукописный журнал «Школьная заря», выходивший один раз в неделю, по средам. Авторы могли оставлять свои сочинения в назначенный ящик в одном из столиков, находившихся при кроватях. По средам статьи вынимались из ящика, составлялась тетрадь, которая в тот же день вечером прочитывалась вслух. В этом журнале помещались стихотворения Лермонтова и его товарищей, среди которых выделялся Мартынов. П. А. Висковатый – один из первых библиографов поэта – писал о этом периоде его творчества: «Когда стали появляться в печати его истинно прекрасные произведения, то знавшие Лермонтова по печальной репутации эротического поэта негодовали, что этот гусарский поэт смел выходить в свет со своими творениями»[313].

Помимо литературного творчества, Лермонтов увлекался рисованием. Язвительный характер поэта наиболее ярко проявился в его карикатурном творчестве. В своих юнкерских работах он изображал сюжеты повседневной жизни, своих товарищей и дам.

Как сообщает родственник и близкий друг Лермонтова А. П. Шан-Гирей, после окончания Школы с поэтом произошли изменения: «Он сформировался физически; был мал ростом, но стал шире в плечах и плотнее»[314]. Мишель переменился не только физически, но и нравственно: «…следы домашнего воспитания и женского общества исчезли; в то время в Школе царствовал дух какого-то разгула, кутежа, бамбошерства; по счастию, Мишель поступил туда не ранее девятнадцати лет и пробыл там не более двух ‹…› faut que jeunesse jette sa gourme[315]»[316]. Веселая и разгульная жизнь в Школе и в полку в совокупности с тяжелым и язвительным характером воспитали в нем дуэлянта, а «Смерть поэта» хотя и прославила его, но привела на Кавказ. Конфликт с однокашником Мартыновым завершился трагедией. Само отношение поэта к дуэли имело шутливо-романтическую форму, и, стреляя в воздух, Лермонтов явно недооценивал серьезности происходившего.

Лермонтов ушел очень рано, но память о нем в училище продолжала жить. Как царскосельские лицеисты чтили память А. С. Пушкина, так и юнкера Николаевского кавалерийского училища бережно хранили память о М. Ю. Лермонтове. В училище сложился настоящий культ поэта.

Авторство многих училищных традиций приписывалось Лермонтову, с ним связывались даже внутренние неуставные традиции. В училище имелась «Лермонтовская черта» – борозда, оставленная в асфальте клюкой, по преданию, самим Лермонтовым в годы его пребывания в Школе. Пересекать эту линию «зверям» не позволялось, тем самым корнетская территория отделялась от посягательств со стороны младших товарищей. Текст «Звериады» – юнкерской песни – тоже приписывался Лермонтову, хотя в действительности являлся плодом совместного творчества.

Помещение второго взвода, в котором состоял Лермонтов, называлось «Лермонтовским взводом», в училище действовал Лермонтовский музей. В течение многих лет училище собирало средства для установки памятника поэту, который в итоге был воздвигнут в 1913 г. По инициативе юнкеров организовывались «Лермонтовские выставки», их подготовкой занимались юнкера старшего курса. Остальные юнкера, подражая своему ироничному предшественнику, с удовольствием брались за творчество. На выставке представлялись карикатуры, которые высмеивали преподавателей и офицеров. Экспонаты затем распродавались на аукционе, а вырученные средства шли на благотворительные нужды[317]. 15 июля 1914 г., в очередную годовщину со дня смерти Лермонтова, юнкера посетили могилу поэта в его родном селе Тарханы, отслужили панихиду и торжественно возложили венок. По случаю этой даты в сборнике «Известия Лермонтовского музея» были опубликованы стихотворения юнкеров, посвященные этому известному выпускнику.

С поэтом в стенах училища обучался его товарищ – будущий генерал-фельдмашал и покоритель Кавказа А. И. Барятинский, ставший героем лермонтовского «Гошпиталя». Барятинский получил хорошее домашнее образование и наперекор отцу решил связать свою жизнь с военной службой. Для воплощения этого замысла он решил поступить в Школу гвардейских подпрапорщиков в 1831 г. юнкером Кавалергардского полка. Князь не отличался ни хорошими отметками, ни успехами по фронту, но зато вел бурную жизнь, часто был замечаем в разного рода кутежах и развлечениях. Имея привлекательную для дам наружность, крепкое телосложение и обаяние, он пользовался популярностью у прекрасного пола. С ним связывалась череда скандальных романов, по слухам, в числе его возлюбленных мелькало и имя великой княжны Марии Николаевны. Закончить учебное заведение ему не удалось из-за его поведения. Разгневанный проступками Барятинского, командир Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров барон Шлиппенбах однажды бросил ему в лицо: «Вы не князь, а грязь! Я не выпушу вас в гвардию!» Против Шлиппенбаха молодому Барятинскому не помогли даже его многочисленные родственные связи, и он отправился в Гатчинский кирасирский полк, где уже и был произведен в корнеты.

Столичная служба была полна праздности и разгула, Александр Иванович не раз побывал под арестом, тогда же и сдружился с Лермонтовым. Его гордый и упрямый нрав иллюстрирует одна история. Лермонтов и Барятинский, посещавшие вместе собрания молодых офицеров, однажды поспорили. Поэт провокационно заявил, что человек, имеющий силу для борьбы с душевными недугами, не в состоянии победить боль физическую. В ответ на эти слова Барятинский снял колпак с горящей лампы, взял в руку стекло и, не ускоряясь, тихими спокойными шагами прошел через всю комнату и поставил на стол стекло целым. Рука Барятинского была сожжена до кости, но смелость юноши произвела неизгладимое впечатление на окружающих[318].

Пустая жизнь в столице вскоре наскучила молодому офицеру, и через два года он отправился на Кавказ, где шла война с горцами.

Он принимал участие в боях, командовал казачьей сотней, даже получил ранение, после чего вернулся в Санкт-Петербург. Именно с именем Барятинского связывается покорение горцев Кавказа и их лидера имама Шамиля.

Другой питомец Школы – участник Кавказской войны Н. П. Слепцов – в 1837 г. в чине прапорщика вышел в лейб-гвардии Литовский полк, затем через три года отправился на Кавказ. За успешные действия против горцев был произведен в генерал-майоры, но погиб от раны, полученной в бою.

В 1840 г. Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров закончил отец прославленного генерала М. Д. Скобелева – генерал-лейтенант Д. И. Скобелев (старший). Скобелев был участником Венгерской