История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

В этих кампаниях принимали участие и многие другие питомцы Школы, среди которых был Н. Н. Оболенский, выпущенный в 1853 г. прапорщиком в лейб-гвардии Преображенский полк. В 1864 г. корнетом лейб-гвардии Гродненского гусарского полка училище покинул В. М. Остроградский – будущий генерал-инспектор кавалерии, участник войны с Турцией. Другой известный ученик – генерал-адъютант А. М. Дондуков-Корсаков – был участником этой войны и командиром русского корпуса в Болгарии.

Подробные воспоминания о времени, проведенном в училище и на этой войне, оставил брат знаменитого художника – А. В. Верещагин. Учеба и строевые занятия шли у него успешно, и по результатам экзаменов Верещагин мог претендовать на гвардейские вакансии, но «тянуться за богачами, как тянулись многие», он не стремился[319]. Не желая обременять семью высокими расходами, Верещагин принял судьбоносное решение – пойти в армию в днепровские уланы (Бугский уланский полк), но вскоре вышел в отставку. С началом Русско-турецкой войны он вернулся в строй, был ординарцем М. Д. Скобелева, получил ранение под Плевной. С началом Боксерского восстания был направлен на восток и увлекся культурой Китая, занимался коллекционированием. В генерале остро проявлялась потребность в литературном творчестве. М. И. Драгомиров как-то сказал о нем, что Александр мастерски владел пером, как его брат – Василий – кистью.

Училище дало стране крупных государственных деятелей, одним из которых являлся М. Т. Лорис-Меликов. В 1841 г. он поступил в Школу гвардейских подпрапорщиков, а в 1843 г. был выпущен корнетом в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк. Помимо военной службы (Кавказская, Крымская, Русско-турецкая войны) он был главой Верховной распорядительной комиссии, министром внутренних дел и автором нереализованного либерального проекта.

Помимо прославленных полководцев и реформаторов, училище славилось и деятелями культуры. Его закончили композитор М. П. Мусоргский и путешественник, исследователь Центральной Азии П. П. Семенов-Тян-Шанский. Родители Мусоргского поддерживали стремление мальчика к музыке, поэтому в Петербурге он стал заниматься у А. Герке, который быстро отметил его талант. В 13 лет он поступил в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров (в 1852 г.). Находясь в Школе, он продолжал брать фортепианные уроки у Герке и в 4-м классе написал маленькую пьеску «Porte enseigne polka», посвященную товарищам по Школе[320]. Примечательно, что одним из товарищей Мусоргского в училище был М. П. Азанчевский, ставший впоследствии директором петербургской консерватории. Помимо своих занятий, Модест присутствовал на занятиях дочери начальника Школы – Сутгофа – и играл на фортепиано у него дома[321]. Сутгоф поощрял старания Мусоргского, давая ему возможность и дальше совершенствоваться в этом направлении. По всем предметам программы Мусоргский хорошо учился, но из всех преподавателей наибольшее влияние оказал на него законоучитель Кирилл (Крупский), познакомивший его с церковной музыкой. Он, как писал позднее сам Мусоргский, позволил ему «проникнуть в самую суть древнецерковной музыки греческой и католической»[322]. В 1856 г. Мусоргский был выпущен в лейб-гвардии Преображенский полк, где обрел множество полезных знакомых. Один из сослуживцев свел его с известным музыкантом А. С. Даргомыжским. Тот познакомил Мусоргского с Ц. Кюи и М. Балакиревым. Весной 1859 г. он решил всецело посвятить себя музыке и ушел в отставку. Уход из гвардии дал мощный импульс его творчеству. Он сочинил «Бориса Годунова», «Хованщину», «Песни и пляски смерти» и многие другие произведения. В 1916 г. в училище ему был поставлен памятник – бюст работы В. В. Лишева, находившийся рядом с памятником М. Ю. Лермонтову и П. П. Семенову-Тян-Шанскому.

П. П. Семенов-Тян-Шанский окончил Гвардейскую школу в 1845 г. коллежским секретарем из унтер-офицеров роты. Военная служба не стала делом его жизни, но после окончания училища он стал вольнослушателем Санкт-Петербургского университета. Решив связать свою жизнь с естественными науками, Пётр Петрович выдержал степень кандидата, продолжал свои исследования и возглавил Русское географическое общество, был почетным членом Академии художеств, Академии наук и других учреждений, был членом Редакционных комиссий по подготовке крестьянской реформы.

Известным питомцем Николаевского кавалерийского училища был военный министр В. А. Сухомлинов. Он поступил в Константиновское военное училище, но затем принял судьбоносное решение и был переведен в Николаевское кавалерийское, из которого он вышел в 1867 г. корнетом в лейб-гвардии Уланский полк. Сухомлинов позднее отмечал: «Военно-учебное заведение дало русской армии немало деятельных генералов и для меня лично нескольких выдающихся сотрудников в различных областях деятельности»[323].

Выпускником Николаевского кавалерийского училища был генерал от кавалерии П. А. Плеве – инспектор кавалерии, начальник училища и один из незаслуженно забытых полководцев Первой мировой войны. Плеве учился отлично, его имя было написано на мраморной доске среди лучших выпускников, которых училище ставило в пример всем своим питомцам. После окончания училища он вышел в лейб-гвардии Уланский полк. Плеве с ранних лет привык ставить себе высокую планку, но и от окружавших он ждал высокой исполнительности. Годы службы выработали в нем жесткую волю и тяжелый характер. Его коллега – М. С. Тюлин, – являвшийся выпускником этого училища и работавший под его началом в конце XIX в. в должности помощника инспектора классов, вспоминал, что его руководитель был невероятно требователен. Плеве еще во время учебы отличался усердием, старанием и трудолюбием, предъявляя эти требования не только к себе, но и к окружающим. Он требовал такого же ответственного отношения к работе от своих подчиненных, считая излишним хвалить и награждать кого-то из своих коллег. Он был твердо убежден в том, что все его подчиненные должны были априори служить хорошо независимо от наличия поощрения со стороны начальства. Плеве приходил первым на работу и проверял, кто опаздывал, устраивал внезапные проверки[324]. Тяжелый характер отразился и на его взаимодействии с юнкерами. Плеве был самым ярым борцом с неуставными традициями, запрещал носить свою форму, отдавая предпочтение казенной, отличался строгостью взысканий. Эти меры сделали его крайне непопулярным среди воспитанников училища, которые за его спиной нередко откровенно насмехались над ним. Юнкера делали карикатуры, сочиняли про него стихотворения и нецензурные выражения и даже изготовили специальные памятные брелоки с его комичным изображением. У николаевцев даже после выпуска оставались памятные жетоны, особого изготовленные по заказу корпорации самих воспитанников[325].

Работая в училище, Плеве вел переписку с ГУВУЗ о проблемах военного образования, изучал подробно кавалерийское дело. Он является автором книги «Очерки из истории конницы». Свои знания и опыт Плеве использовал, будучи командующим Московского военного округа. Боевой опыт Плеве получил, участвуя в Русско-турецкой и Первой мировой войнах. За действия в Галицийской битве он был награжден орденом св. Георгия четвертой степени, участвовал в Лодзинской, Праснышской и Виленской операциях, сменил Н. В. Рузского в должности главнокомандующего армиями Северного