История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) - Мария Борисовна Афанасьева

К концу XIX в. из всего числа эскадрона (200 человек) только 60 юнкеров (по 30 на каждом курсе) сдержались за казенный счет. Все остальные вносили за свое содержание в училище значительную сумму – 550 рублей серебром в год[350]. По сравнению с 1864 г. она выросла на 150 рублей в год, или на 300 рублей за весь курс обучения.

Ко всему прочему юнкера (своекоштные и казеннокоштные) были обязаны вносить «реверс» – денежный залог, равный 300 рублей, который разбивался на две части: 150 рублей при поступлении и 150 рублей при переводе на следующий курс[351]. После окончания заведения офицер на «реверс» покупал лошадь и необходимую экипировку. Юнкера, желавшие поступить в гвардию и имевшие на это право, перед выбором вакансии вносили дополнительный реверс 1200 рублей, и общая сумма должна была составлять 1500 рублей серебром.

Часть этого обеспечения, предназначенная для покупки верховой лошади, в размере 1000 рублей препровождалась из училища в ту гвардейскую часть, в которую юнкер должен был быть выпущен офицером, остаток при этом возвращался офицеру. Остальная часть обеспечения сверх 1000 рублей выдавалась юнкеру при выпуске в офицеры для покрытия расходов на обмундирование[352].

После преобразований 1860-х гг. учебное заведение было представлено кавалерийским училищем и приготовительным пансионом. Сам пансион необходимо было зонировать, отделив его от основных помещений здания. Совмещение юнкеров и пансионеров в одном здании было неудобно – воспитанникам было тесно. С окончанием капитальных работ по устройству флигелей пансион занял отдельное помещение, воспитанникам стало комфортнее. Для пансиона был выделено помещение на верхнем этаже, а с 1867 г. пансион был переведен в правый лицевой флигель.

В училище и пансионе имелись два лазарета. Для юношей, страдающих от симптомов тяжелых или инфекционных заболеваний, были выделены отдельные палаты, ванны и ватерклозеты[353]. Для организации самостоятельной работы учащихся действовали классные библиотеки. В них были сосредоточены все учебные пособия, требовавшие юнкерам в процессе обучения. Всего в библиотеке к 1866 г. находилось 2 927 разных наименований, в числе которых были учебники, например, «Иппология» Равича, «Тактика» Леера и Драгомирова, «Долговременная фортификация» Демьяновича и многие другие. В ней имелся отдел с периодикой, представленной изданиями: «Русский архив», «Вестник Европы», «Журнал коннозаводства», «Журнал Министерства народного просвещения», «Отечественные записки», «Русский вестник» и др. Из средств библиотеки юнкера получали канцелярские принадлежности – линейку, треугольник и готовальню, которые использовались для черчения. Кроме того, на каждого юнкера выдавались ручки и один перочинный нож на трех юнкеров[354]. В литографии работали четыре мастера на двух станках, на которых в течение 1867 г. отлитографировано было 99 363 оттиска для классной библиотеки и канцелярии училища[355], что свидетельствует об активной работе литографического кабинета.

Для осуществления практических занятий были устроены особые кабинеты. Военный кабинет был обставлен из фортификационных и артиллерийских моделей, которых к 1868 г. было 176 и 267 соответственно, из которых было в наличии 128 ружей и 96 предметов холодного оружия. Постепенно по требованию преподавателей артиллерии военный кабинет пополнялся новыми приобретениями. Кроме военного, в училище действовал топографический кабинет. В нем находилось множество различных инструментов, которые тоже периодически обновлялись. В физическом кабинете имелись разные приборы, в том числе агрометр Ленца и регулятор Шпаковского. Химическая лаборатория была представлена различными приборами и веществами. Она регулярно пополнялась посудой и материалами, необходимыми для опытов. Иппологический кабинет содержал 48 моделей различных пород лошадей: скелет лошади, скелет из бронзы, два ящика с конечностями и копытами, коллекцию зубов, коллекцию подков, а также множество рисунков и схем[356].

В первое десятилетие XX в. произошло резкое увеличение суммы ассигнований на различные нужды училища. В 1912 г. содержание учебного заведения составило 349 684 рублей, включая следующие расходные статьи: на личный состав (135 813 рубля), на учебную часть (17 430 рублей), на содержание юнкеров (76 821 рубль), на канцелярские и хозяйственные расходы (119 620 рублей)[357]. Увеличение расходных сумм было необходимо для дальнейшего развития и обслуживания инфраструктуры Николаевского кавалерийского училища, ведь требования, предъявлявшийся к учебному заведению, постоянно возрастали.

В результате увеличения финансирования материальное положение училища во второй половине XIX в. во многом улучшилось. Помещения расширялись, их приспосабливали для преподавания с соблюдением гигиенических требований. Увеличивались средства на хозяйственные и учебные потребности, улучшалось обмундирование и вещевое довольствие в целом. Условия проживания юнкеров улучшились, росли суммы жалования преподавателей и офицеров.

Обучение в Николаевском кавалерийском училище было очень дорогим по сравнению с другими военно-учебными заведениями. Подготовка юнкера-кавалериста в среднем была дороже в два раза, чем аналогичного юнкера пехотного училища. Все эти обстоятельства отражают особый привилегированный статус этого учебного заведения, доступ в которое был доступен в большинстве своем лишь состоятельным представителям дворянской молодежи.

2. Быт и распорядок дня

Путь будущего офицера кавалерии начинался с вступительного экзамена, в ходе которого юноши впервые вовлекались в учебную жизнь «Славной школы». Попадая в Николаевское кавалерийское училище, юнкера понимали, что теперь они находились в специальном военном учебном заведении, а значит, от них требовалось четкое исполнение всех правил внутреннего распорядка. Уставы они оттачивали в ходе учебных и строевых занятий, а в стенах Школы они приобщались к внутренней традиции, жившей в училище и тщательно передававшейся от старших к младшим.

Предвкушая наступление нового этапа своей жизни, ребята стремились выглядеть торжественно и старались соответствовать всем действующим на тот момент представлениям о моде. Об этом выпускники вспоминали: «…все мы были одеты франтами, завитые, в модных фраках и лайковых перчатках»[358].

Попадая в учебное заведение, новички привыкали жить по распорядку, знакомились с местными традициями. Для новичков существовали особые ритуалы посвящения, уходившие корнями к полковым традициям. В ходе «инициации» подчиненные показывали свое уважение к начальнику путем подкидывания его в воздух. Качавшегося поднимали наверх несколько раз с криком «ура». Качали обычно полковых и эскадронных командиров, молодых офицеров.

В эскадроне юнкеров эта традиция трансформировалась в потеху, в ходе которой старшие товарищи подкидывали новичков, причем подкидываемый должен был подчиниться всем условиям товарищей и не роптать. Это действо могло происходить как в корпусе, так и в манеже, где для подкидывания использовалась попонка, из которой легко можно было вылететь вовсе, если воспитанник совершал движения противоположно направлению качания. Увлекшись, юнкера отправляли новичков в полет высоко, под самый потолок, что неизбежно вызывало у новичка страх высоты. Этот ритуал нередко намеренно выполнялся с большой амплитудой движения, и однажды даже чуть не стоил жизни одному из посвящаемых