Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Парогенератор и турбина в эту схему встанут совершенно стандартные. Чего тут проверять.

— И все же.

— Поставим уже на водяное охлаждение.

— Но сейчас-то их нет.

— А на приборах, на которые все смотрят — есть. Зря я их что ли рисовал, — я оставил за собой последнее слово и повернулся к комиссии.

Кажется, пришло время собирать камни. Или как говорят в подобных ситуациях? Жданов прокашлялся: кажется, собрался говорить первым. Нет, Капустин ткнул в бок Первака, и тот вылез вперед, не побоявшись гнева хозяина Ленинграда.

— Мне показалось, что даже в полностью подготовленном эксперименте у вас были недоработки. Что уж говорить про всю технологию целиком? Тут определенно потребуется независимая проверка условий работы от Наркомздрава, до итогов которой я бы настаивал на приостановке всех исследований.

— Ничего себе, какой важный гусь, – даже шиза офигела от такого предложения.

— Помолчите, Первак, вы уже продемонстрировали свою некомпетентность перед Молотовым, — Жданов тут же опустил покрасневшего аппаратчика ниже плинтуса. — Я считаю, что первым делом мы должны не ругать команду Антонова, а зафиксировать эффективность предложенного им решения. Вторым, организовать в рамках Ленинградского Обкома комитет, который проработает следующие шаги с точки зрения экономики. Ну и третье, передать работу от студента профессору, который смог бы вывести ее на новый уровень.

— Оценил? — снова порадовалась шиза. — Те же грабли только в профиль. Главное, у тебя собираются забрать и стройку, и даже исследования. Покровитель — огонь!

— Я полностью поддерживаю идею создания комитета, — начал Маленков, и Жданов, сначала подобравшийся при звуках голоса своего соперника, удивленно промолчал. Зря. Тот ведь только начал. — Только этот комитет должен быть не областного, а всесоюзного уровня. Если мы все равно пересобираем группу, то сделаем это сразу в Москве, и я позабочусь, чтобы там оказались специалисты самого высокого класса.

— Все специалисты в этой сфере находятся в Ленинграде, — возразил Жданов.

— Как я понял, — Маленков предложил компромисс. — Под эту станцию многие производства будут создаваться с нуля, и это будет проще сделать именно в Москве. Получается, практическая база будет у нас, ну а теоретическая проработка может остаться и в Ленинграде. Мы же по многим направлениям так работаем: создается технология, передается на завод. Не вижу причин и тут отходить от этой схемы.

Я заметил, как во взгляде Иоффе мелькнул вызов, но почти сразу же сменился смирением. Да против некоторых людей пойти очень сложно.

— А ты чего молчишь? — подначила меня шиза.

— Рано, — я ждал, куда дальше свернет этот разговор.

— А насколько мощной может быть эта станция? — Берия поправил свои очки-пенсне. Молодец, попробовал копнуть глубже, но еще не туда.

— Это лучше спросить у Виктора, — Иоффе, поймав взгляд нквдшника, не стал спорить, но перевел внимание на меня.

— Товарищ Антонов?

— Два ограничения, — я показал два пальца. — Количество урана-235 в активной зоне и скорость отвода тепла. Чем больше первого и чем лучше второе, тем больше будет энергии. Например, с этого реактора, если вы разрешите поставить на него водяное охлаждение, можно будет снять не половину мегаватта, как сейчас, а все десять. Со следующей станцией я бы замахивался на сто, чтобы отработать технологии в масштабе, подтянуть производственные цепочки, как верно предложили товарищи Жданов и Маленков, и тогда уже можно будет формировать план по включению целой сети подобных станций по всей стране. Там, где не хватает энергии, там, куда сложно привезти обычное топливо в нужном объеме. Вы же обратили внимание, что здесь у нас работает всего 49 килограммов урана. Замечу, самого обычного, необогащенного! Пригодилось бы нам это где-нибудь на севере или в Азии?

— Что ж, — Берия прокашлялся, — Это действительно выглядит интересно, и я со своей стороны готов поддержать создание комитета по урану в Москве.

Жданов поморщился, потом поймал мой взгляд и сообразил, что прошлая речь была не столько для просвещения собравшихся.

— Я не против вынести этот вопрос на обсуждение, — выдохнул он. — Однако работа этого реактора в Ленинграде будет продолжена.

— Имеет ли смысл? — Маленков попробовал отжать себе чистую победу. — Если все ресурсы потом будут направлены на новый реактор. Люди, материалы…

— Материалов у Ленинграда хватит, — Жданов отмахнулся.

— Если вы настаиваете. Но для комитета по урану могут потребоваться все ваши кадры, так что, если кого и оставлять… Разве что пусть Антонов и дальше у вас всем занимается.

Жданов и Маленков еще минут пять обсуждали какие-то свои организационные дела, а шиза все это время ржала мне прямо в ухо.

— Ты ведь не рассчитывал на это? — завывала она. — Что тебе оставят Техноложку просто назло Жданову?

— Рассчитывал. Но да, совсем не таким образом.

— А тот красный, злой, а отвязаться не может.

— Бедняга, — неискренне ответил я. В глубине души на готового мгновенно избавиться от меня Жданова было наплевать.

— Так, кстати, а в чем был настоящий план? Как ты планировал сохранить свое место?

— Можно было бы дать им зайти в тупик… — я ушел от ответа.

— Не вариант. Когда бы и кто бы в этом признался, сколько времени улетело бы в трубу. А скоро война — нет, на такой размен ты бы точно не пошел. Так в чем твой план? На кого ты ставил, Антонов? Признавайся.

— А ты подумай, — я все-таки не выдержал и ответил. — Подумай, кого из важных людей в городе здесь сегодня нет. И почему я специально попросил его не приходить, а вместо этого просто дождаться результатов, а потом внимательно изучить переданную папочку. Лично. И вместе с товарищем Ворошиловым.

— Военные, — понимающе хмыкнула шиза. — Ну, конечно.

* * *

В этот день очень многие люди, вольно или невольно оказавшиеся в Ленинграде, думали о будущем. Командарм 2-го ранга Мерецков слушал доклад о запуске реактора и стучал пальцем по уже трижды перечитанному докладу Антонова. Всего лишь студента, но то, о чем он писал после уже сделанного реактора, было уж слишком лакомым кусочком. Та бомба, о которой студент раньше говорил гипотетически, неожиданно оказалась почти реальна. Проект, записанный под кодовым названием «Яма» должен был давать