Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Ладно, допустим. И что ты хочешь сделать?

— Пустим статью в печать. Студент ставит жизни на кон ради карьеры. Наркомздрав со своей стороны подтвердит. Рупором поставим вот этого человека, — Лагунов подвинул Гоглидзе один из листов. — У него хорошая история и сам человек надежный, правильный. Искренне верит, что борется со злом.

Сергей Арсентьевич мысленно отметил, что сам Лагунов, судя по всему, так не думает, ну да… Его дело. А вся эта ситуация с газетой, фотографиями, Антоновым начинала дурно пахнуть. Если бы этот парень не лез к его дочери, возможно, он бы и отступился. С другой стороны… Гоглидзе успокоился и припомнил недавний скандал в Комсомоле, который Лагунов и пытался повторить.

Дело Мишаковой: молодая девчонка тридцати лет приезжает инструктором из столицы на отчетную конференцию в Чувашию и вместо того, чтобы тихо сидеть в уголке, как это и положено гостям, разгоняет всех к чертям собачьим. За профнепригодность, за национализм, и плевать она в этот момент хотела, что главу чувашского комсомола ставил лично Косырев. Более того, она пишет Сталину, и самого Косырева через год снимают и расстреливают. Злые языки поговаривали, конечно, что это была интрига Берии, но, так или иначе, путь был уже проложен.

Ошибки у Антонова есть, Лагунов готов копать с неожиданной яростью и энтузиазмом, что в свою очередь давало Гоглидзе возможность до последнего продержаться в стороне. И дождаться более точных сигналов из Москвы.

— Мешать не буду, — наконец, сказал он вслух.

Лагунов тут же просиял, ухватил принесенные бумаги в охапку и рванул на выход.

Ольга Романова в этот момент тоже бежала. Который раз уже за сегодня? Организация мероприятия с гостями подобного уровня вымотала и выпила из девушки все силы. Когда гости вышли из зала и начали разъезжаться, единственное, чего хотелось, это рухнуть на задницу и расслабиться. Кто бы ей дал… Антонов поймал ее именно в этот момент и повесил новую срочную задачу. Проверить показатели излучения по аспиранту Смирнову на входе за последнюю неделю.

Сама девушка до этого цеплялась взглядом только за время, слово «излучение» и его показатели вроде были и понятны, но мозг упрямо отказывался обращать на них внимание. Но после сегодняшнего запуска Ольга начала понимать, что за всем этим стоит. Антонову даже ничего не пришлось объяснять. Если Смирнов смог добраться до урана, до самого ценного в их проекте — она его вычислит. И возьмет! А потом примется за лом и начнет по живому перекраивать систему безопасности, которая все это допустила.

Ольга была зла, она была готова к новому большому приключению, вроде поездки в гаражи, но без Антонова все прошло мирно. Она нашла карточку Смирнова, подтвердила рост излучения его тела, день ото дня — незначительно, чтобы кто-то начал бить тревогу, но достаточно, чтобы подтвердить подозрения. Дальше только и оставалось, что взять его на горячем. Парень даже попытался сопротивляться — зря. Ольга в моменте только порадовалась возможности набить кому-то морду, заперла его, а потом взялась за самое важное, что ее попросили сделать после этого.

Села писать жалобу на ленинградское НКВД, которое не выделило им ресурса и, вообще, всячески мешало проведению работ по защите столь важного объекта. Одна копия на имя Жданова, одна — Берии… Ольга остановилась: было волнительно выводить подобный адресат, но Антонов приказал, и сегодня она подчинится. Сегодня ему можно. Третья копия — на имя самого студента, и тот уже лично отправит ее в Кремль. Вот совсем у него страха нет, но что-то в этом было. Не только раздражающее, но и волнующее. От чего мысли сбивались, а низ живота начинал посасывать.

Ирка Гоглидзе лежала дома и гладила живот круговыми движениями по часовой стрелке: как бабушка учила, если тот начинает болеть. А он болел! Причем просто от того, что переволновалась. Вроде бы знала всегда, что Антонов что-то важное строит, что ему сам Жданов дал на это добро, но… Знать и видеть своими глазами это разное. А увидеть и поверить в то, что простой парень сможет собрать в одном месте двух членов Политбюро и целого секретаря ЦК, было очень непросто. Но они пришли, и что самое невероятное как будто ничего не изменилось. Наоборот, даже таким гостям пришлось следовать правилам, слушать Антонова… Нет, Ирка понимала, что они сделали на этом прототипе что-то очень важное для всей страны, но отношение лидеров партии казалось ей чем-то гораздо более удивительным.

И тем обиднее стало то, что они попытались украсть их победу. Сначала Жданов, потом московские гости — захотелось разреветься прямо там, но в ту самую секунду Ирка поймала взгляд Антонова. И тот ей улыбнулся. Ей — значит, помнил, следил, заметил, что ей плохо. Улыбнулся — значит, как обычно, он все рассчитал заранее, и даже Жданову и Берии скоро придется несладко, если они решат встать в него на пути. Живот снова закрутило от волнения.

— Куда же ты лезешь, дурочка, — прошептала сама себе Ирка, глядя в потолок.

А потом решительно тряхнула косами. А неважно куда, неважно, как все опасно будет дальше. Она решила, она выбрала своего человека и пойдет за ним до конца. И пока он верит в нее, она будет верить в него. Она — Гоглидзе, а Гоглидзе своих не бросают… Живот отпустило, взгляд скользнул на часы. Сегодня у смены запуска выходной, но уже завтра утром она снова должна быть на объекте. «Яма» запущена, но это только начало. Нужно столько всего сделать, столько всего проверить. И особенно им, тем, кто отвечал за вентиляцию, которая и оказалась самым слабым местом проекта.

Георгий Флеров тоже думал о своей ошибке. Антонов силой отправил его в общежитие, но как можно было спать после такого. Он как доехал, так сразу вышел, сел в обратный трамвай и вернулся в «Яму». Взгляд зацепился за Романову, которая выгоняла с объекта почти десяток курсантов: судя по всему, те пустили внутрь желтой зоны кого-то неположенного. Жора даже на мгновение забыл про свои клапаны, но девушка быстро навела порядок, а потом у нее на лице на мгновение мелькнула такая жуткая улыбка, что страшно стало.

Жора тряхнул головой, прогоняя наваждение и поспешил в наблюдательный зал, где можно было без лишней суеты и с реальными