Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

пробуют, то это раз в двадцать увеличивает затраты. Напомню, на тонну! В теории, увеличив выработку раза в два, та же Германия за пару лет наработает тяжелой воды на один реактор, где в свою очередь начнет выделять уже плутоний. На практике, догадываясь, но не представляя на самом деле объемы этих проблем — просто нереально.

— Ты очень хорошо сказал — в теории. Что если уже твоя теория не будет биться с практикой, и сразу несколько стран выйдет на бомбу одновременно, а то и раньше СССР — все-таки ты же не будешь спорить, что их возможности в чем-то превосходят наши.

— Это не теория. У нас есть реальный пример Германии, которая ведь и так пыталась построить свою бомбу на тяжелой воде. И не смогла. Франция с учетом ее захвата, конечно, не самый релевантный пример, но… Тоже пыталась и тоже тупик, пока после войны все-таки не перешла на графит.

— Значит, воды — это понятная всем, но недостижимая пока цель?

— Морковка перед носом, чтобы поменьше смотрели по сторонам.

— И Москве ты, кстати, тоже отдал воду. Не жалеешь даже своих? — шиза нашла новую тему, чтобы меня подколоть. Но не угадала. — Стоп! Ты чего не злишься? Что-то задумал?

— Небольшой размен.

— Подставить тех, кто тебя списал — это понятно. Что еще? Благодаря военным ты не выпадешь из процесса и на общие ресурсы сможешь рассчитывать. Мало?

— Думай дальше.

— Если они начнут работы по тяжелой воде и начнут вымывать из экономики СССР все те мощности, о которых ты говорил, то это не враги в эту лужу вмажутся, а мы. Разве что… — шиза замерла, оценив размах идеи. — Новые и сэкономленные мощности. Берия и Маленков их выбьют, и вот тогда ты размажешь их реальными затратами, а электричество можно будет пустить туда, где оно понадобится на самом деле. Обогащение!

— Именно! И для любого стороннего наблюдателя — а они будут! — до самого последнего момента будет совершенно не ясно, куда мы на самом деле идем.

— Красиво, — шиза вздохнула. — Немного коварно, подло, двулично. Но красиво.

Вот поговорили, и на душе стало немного легче. Я потянулся, выдохнул, прикинул крепость нервов и пошел на выход. Романова ведь сегодня не только охраной занималась, но и задержала идиота Смирнова. Романтик от науки, блин! Хорошо еще, что в процессе запуска мозги поймали поток: все стало просто, понятно, тогда и такой очевидный способ, как проверить на опасные эксперименты, пришел в голову.

— Где Смирнов? — я заглянул к Романовой. Девушка скинула верхнюю одежду и, расстегнув пару пуговиц на рубашке чуть ли не до декольте, сидела за бумагами.

— А? На втором складе, закрыт, — она проследила за моим взглядом. Покраснела, разозлилась, сжала кулаки…

— Одевайся и пошли, надо разобраться с ним. А то дело ли просто так держать советских граждан под замком.

— В милицию сдашь? — Романова взяла себя в руки и, полностью меня игнорируя, привела себя в порядок.

— Милиция будет для него слишком легким выходом, — у меня на лице мелькнула злая усмешка. — Нет уж, пусть сначала посмотрит, что именно он чуть не натворил!

Я пропустил Романову вперед, и мы оба, сверкая злыми кровожадными улыбками, от которых шарахнулись в сторону даже выскочившие поздороваться курсанты, пошли в сторону складских помещений зеленой зоны.

Глава 14

Сергей Смирнов сидел на ящике с халатами и бросал взгляды на дверь. По идее, если броситься на нее с разбега, то можно будет выбить. Но если броситься, и ничего не получится — все станет еще стыднее и глупее, чем сейчас. Мысли в который уже раз вернулись к Антонову — да кем он себя возомнил, что приказывает своим подельникам бросать даже не студентов, а аспирантов под замок. Да он, Смирнов, пойдет жаловаться в партком, к Иоффе, даже к Романову в Ленинградский комсомол не постесняется дойти. Пусть каждый в городе знает, до чего жажда славы доводит людей. На все готовы, лишь бы не дать другим себя показать.

Неожиданно в замке с той стороны двери повернулся ключ.

— Выходи, — это точно был Антонов, но его голос прозвучал настолько зло, что все недавние мысли показались не такими уж и важными. Выпустил его, и ладно. Серега подумал, что он не такой уже и злопамятный человек.

Вот только сам Антонов ничего заканчивать не собирался.

— За мной, — еще один короткий и резкий приказ.

Серега бросил взгляд на хмурую Романову и воздержался от всего, что крутилось в голове. И от возражений, и от вопросов. Тем более, очень скоро все и так стало понятно: они шли во вторую лабораторию желтого сектора. Ту самую, где он проводил свои эксперименты, и сегодня там все выглядело необычно пусто. Кто-то вынес все оборудование, вещи, реагенты. Посреди комнаты стоял только стальной стол и бериллиевые блоки.

— Какие мысли? — Антонов резко остановился и ткнул пальцем в Серегу. Больно, тот потер грудь.

— Вы меня прогоните.

— Да что ты как мямля все о себе. По делу что скажешь?

— Вы все убрали отсюда.

— Почему?

— Да откуда мне знать? — Серега начал злиться.

— А ты подумай, говорят, это полезно. Про своего подельника, попавшего в больницу, вспомни.

И Серега вспомнил. Сначала почему-то слухи, распространяемые Покровским и Кудрявым. Потом какой-то старый бульварный роман, где для убийства комнату специально очистили, чтобы нигде не осталось следов крови. Правда, в той же «Тайне желтой комнаты» убийцей оказался сам убитый, который так отчаянно боялся нападения, что случайно и нажал на курок… Это неожиданно помогло переключиться на второй вопрос. Антонов спросил про Ходенко, который помог Сереге с ключами и попал в пожар.

— Что-то в этой комнате могло загореться? Как это случилось с Сашкой?

— Уже лучше. Но ты был на инструктажах, ты можешь больше.

— Бериллий, — вскинулся Серега. — Стружка может вспыхнуть. Он что, его пилил?

— Только стружка? — Антонов не отвечал на неважные для него вопросы.

— Пыль тоже.

— А еще она ядовита, так?

— Так, — Серега почувствовал легкое чувство вины. Если бы он остановил Ходенко, то тот мог бы и не пострадать.

— Кажется, ты еще не понял, — Антонов вздохнул. — Пыль бериллия травит людей изнутри, а ты раньше