Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Лучше подумай о том, что ты, возможно, получишь в Москве собственный институт. Не кафедру, а институт! Как у Капицы! Будете с женой жить не в квартире, а в доме. Пусть тебе это и не нужно, но условия для семьи — это не последнее дело.

Анатолий вроде говорил и правильные вещи, но голова Курчатова все равно была забита другим. Знал ли Антонов, что все закончится именно так? Если знал, то почему не боялся делиться с ним не просто тем, что уже сделано, но и будущими планами? Более того, он не забыл про Курчатова даже сегодня. Один из охранников, которыми он окружил свой проект, всего час назад привез Игорю Васильевичу новую папку. Внутри запечатанный конверт: снаружи просьба после прочтения сжечь, а внутри… Три строчки.

Первая — срок жизни элемента 93, вопросительный знак. Вторая — масса элемента 94, 15 миллиграммов. Третья — вы знаете, над чем теперь подумать. Это было похоже на ребус из какого-то шпионского романа, но… Случайный человек, даже перехватив записку, действительно вряд ли бы смог вычленить из этого что-то дельное. Например, никто кроме них с Антоновым не знал, срок жизни рассчитанного в тот вечер Нептуния. Название, которое предложил студент, шагая дальше по планетам солнечной системы. Самому Курчатову больше нравилась версия с Марксием: промежуточный элемент, который поможет получить самый главный. Номер 94 — Лениний. Названия, которые навсегда заставят запомнить страну, которая первая их открыла.

Впрочем, Нептуний или Марксий — неважно. Главное, его срок полураспада составляет всего две целых три десятых дня. Получается, всего через трое суток он начнет превращаться в следующий элемент, главную составляющую новой бомбы, и Антонов фактически обещает, что он сможет дать ему, Курчатову, возможность начать работы по его извлечению. Придумать способ, который потом можно будет использовать в промышленных масштабах, подтвердить на практике все их выкладки, начать расчеты того, как именно нужно будет активировать новый элемент, чтобы случился взрыв. Не ради смерти, а чтобы защитить мир.

Будущее было так близко, так возможно… И даже новый институт, манящий из Москвы свежими корпусами и неприличными бюджетами, уже казался и совсем не таким важным.

Глава 15

А я иду, шагаю по ленинградским дорожкам на поверхности «Ямы» и прокручиваю в голове, ничего ли не пропустил.

Медицина — в работе, выделение плутония — тоже… По крайней мере, хочется верить, что Курчатов не подведет, и операция по извлечению ТВЭЛа пройдет успешно.

— Угу, — сразу подала голос шиза. — В твоем времени эта технология есть всего у десятка стран, а тут… Думаешь, сможете вытащить плутоний на коленке? Если с ураном ты хотя бы постоянно работал, то про оружие разве что в книжках читал. А там, где правда, где неправда, еще кто разберет.

— После войны наши смогли, и сейчас сможем. Хлопина подтянем, — я и не подумал поддаваться унынию и снова сосредоточился на делах.

Так… Значит, вытащим один ТВЭЛ, заодно клапаны подправим и выведем блок на 1 мвт, но… Это все игрушки. Настоящая работа начнется, когда мы подведем к «Яме» водяное охлаждение и поставим генератор. Тогда будет и настоящее, а не нарисованное электричество, и плутоний пойдет не в гомеопатических количествах. А то пятнадцать миллиграмм более чем достаточно для экспериментов, но нам-то нужно больше!

Американцам в «Толстяке» хватило 6 килограммов, из которых сработало 900 грамм. Я верю, что, понимая процесс, мы точно сможем лучше, но все равно… Чем больше плутония будет, тем лучше. Главное, продолжать работать и надеяться, что мои маневры в итоге ничего не сломают, а, как и хотелось, только развяжут мне руки.

— Не надеяться, а верить, – поправила меня шиза.

Кажется, она тоже думала о Москве. Эх, а я бы, конечно, не отказался своими глазами увидеть, как там все пройдет!

* * *

Вячеслав Михайлович Молотов получил приглашение заглянуть к Кобе, и неожиданно обнаружил, что в его кабинете уже много кто собрался.

— Что это тут? — тихо спросил Вознесенский. Молотов пока не сказал председателю Государственной плановой комиссии, зачем именно позвал его с собой, и тот, увидев других собравшихся, явно занервничал.

Самому Молотову тоже стало интересно, что же тут делают все эти люди. За длинным столом, обшитым плотным зеленым сукном сидели шестеро. Ближе всех, поблескивая пенсне, расположился Берия. Новый глава НКВД тоже был удивлен части собравшихся, но не переставал бросать по сторонам взгляды человека, считающего себя победителем. Молотов неожиданно обратил внимание на то, как же бледно выглядит его лицо в свете тусклых ламп с зелеными абажурами. Словно живой мертвец.

Рядом с Берией уже привычно расположился Маленков — тут все как обычно. Потеет и старается украдкой, якобы незаметно для других, вытереть пот большим белым платком. Неудачный цвет, который притягивает взгляды при каждом его появлении. Следом, отодвинувшись в сторону буквально на пару сантиметров, но четко сигнализируя этим, что они сами по себе, сидела вторая группа. Комаров и Литвинов. Молотов поморщился: глава Академии наук казался ему тут лишним, а старик… Литвинов уж слишком заигрался. Уж слишком он поверил, что некоторые вещи, как его роговые очки, никогда не изменятся. Но больше Сталин не будет покрывать его очередные неудачные попытки договориться с Западом.

Еще дальше — или ближе к Сталину, с какой стороны посмотреть — сидели Ворошилов и Каганович. Молотов кивнул им и задумался. А эти-то двое зачем тут? Коба позвал старую гвардию, чтобы оценили идеи молодых или же… Уж больно взгляд у Клима блестит: не умеет он такое скрывать, а значит тоже не с пустыми руками пришел. Все интереснее и интереснее.

— Николай Алексеевич, хорошо, что вы тоже зашли, присаживайтесь, — Сталин подбодрил оробевшего Вознесенского, и они с Молотовым заняли свое место за столом.

Представление началось. Как и ожидалось, первыми начали Берия и Маленков. Рассказали о своей поездке в Ленинград, о том, что Антонов все-таки запустил свой реактор, прикрыв задницу Жданова.

— Технология важная, — голос Берии звучал мягко, но все равно порой казалось, что он не говорит, а гвозди забивает. — Мы обсудили детали на месте и решили, что было бы разумно перенести ее в Москву. Даже больше, организовать Специальный атомный комитет, СпАК, и начать разрабатывать технологии, которые позволят в будущем развивать это направление. Стране нужна энергия, и атом снизит как зависимость от угля и нефти, так и нагрузку на грузоперевозки.

— Очень важная задача, — поддержал со своего места