Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Было очевидно, что они готовились к этой встрече, собирали информацию, проверяли, искали поддержку и союзников, но их соперник, кем бы он ни был, тоже не сидел на месте. Вот только, если это будут опять ничем не подтвержденные теории, эти двое точно прожмут вариант со своим комитетом.

— Сначала я расскажу об идее, потом о первых результатах, которые принесла ее проверка, — речь Комарова сразу перевернула все ожидания. — Итак, Абрам Федорович Иоффе, вы все его прекрасно знаете, вышел на меня с очень важным предложением. Так как Советский Союз первым подтвердил на практике возможность атомной реакции, это дает нам не только лавры научного первенства, но и накладывает ответственность за то, как эта наука будет развиваться дальше. Во всем мире! Вы уже знаете, что деление урана очень опасно, даже если не брать в расчет возможность создания бомбы, и возможность поддержки от опытных товарищей тем, кто решит тоже пойти по этой дороге — это наша обязанность перед планетой, перед будущими поколениями.

— Не думаю, что передавать наши наработки Коминтерну — это хорошая идея, — Сталин сказал это как бы мимоходом, но Комаров сразу вздрогнул.

Подумал, что это недовольство им — на самом же деле у Сталина просто сложные отношения с Димитровым. Глава Коминтерна все еще иногда пытается рыпнуться и показать самостоятельность, но чем дальше, тем больше понимает, что без Союза у него и всей его организации нет будущего. А усиление позиций за счет новых технологий могло бы и нарушить это равновесие.

— Ни в коем случае! — быстро замотал головой Комаров. — Никакого Коминтерна! Мы создадим Международный институт мирного урана и радиации на базе ЛФТИ в Ленинграде. Страны или организации пожелавшие участвовать в работе МИМУР получат доступ к нашим технологиям…

— Это неприемлемо! — не выдержал Берия. — Самим допустить иностранных шпионов в страну! Самим отдать за границу наши секреты! Это хуже, чем предательство!

— Подождите! — на этот раз Комаров даже не вздрогнул. Кажется, такого возражения он ожидал и подготовился. Или не он, а тот, кто передал ему этот план? Иоффе или опять Антонов?

Молотов задумался и лишь краем уха прослушал долгую взволнованную речь, суть которой сводилась к простой формуле. Хотите наши технологии — платите и выполняйте условия. Взносы, полный технический контроль на стройке — это на самом деле открывало интересные возможности.

— Думаете, кто-то пойдет в подобную кабальную сделку? — поднял бровь Каганович. — Вы, конечно, в бумаги и финансирование не лезете, что для капиталистов снимает часть возражений, но все остальное… Выглядит уж слишком резко.

— А здесь мы переходим от теории к практике, — во взгляде Комарова мелькнула победная искра. — Абрам Федорович взял на себя смелость написать телеграммы своим научным коллегам по ту сторону границы. И мы мгновенно получили первые ответы. Англия готова внести свой вклад урановой рудой из Конго и в самое ближайшее время прислать одного из своих ученых, некоего Рудольфа Пайерлса. Также ответила Швейцария: они готовы поделиться газовой турбиной от «Браун Бовери», а вот насчет своего представителя еще обсуждают, возможно вместо них приедет сам Фредерик Жолио-Кюри.

— Французы, — пояснил для тех, кто не понял, Литвинов.

Старик просидел почти все время молча, но весь его вид выражал торжество. Еще бы, пусть и без его личного участия, но идея развития сотрудничества с западными странами сдвинулась с мертвой точки. Если так пойдет, то, кто знает, может еще и удержится на своем месте старый лис.

— А зачем мы просили какую-то руду и турбины? — нарушил паузу сам Молотов. — Разве у нас нет своего? Ни того, ни другого?

— Профессор Иоффе писал эти запросы по просьбе студента Антонова, который ведет у него проект «Яма», — Комаров поморщился. Кажется, ему тоже не нравился этот молодой выскочка. — Как я понял по урану, чем больше его будет у нас, тем меньше достанется той же Германии, что уже неплохо. А новая турбина, которую «Браун Бовери» еще даже не вывели на рынок, это возможность напрямую работать с очень едким потоком воздуха напрямую из реактора. Тоже ценное направление. И заметьте, они сами дают нам то, что при других обстоятельствах мы не смогли бы получить даже за золото!

Комаров обвел всех победным взглядом, словно это он лично добился подобного интереса к советским научным разработкам.

— Я правильно понимаю, — снова Сталин привлек к себе внимание, — Что вы сейчас делите этот проект, а Ленинград в это время продолжает работать и добивается успеха.

Молотов снова оценил момент. Могло бы показаться, что Коба только что осадил Берию с Маленковым, вот только… Он им не отказал — раз, и два — подтвердив остранение от атомных дел Коминтерна, он фактически выдал карт-бланш на разработку этой ситуации для ИНО НКВД. Берия тоже это осознал и только согласно закивал в ответ.

Как обычно, партия разыгрывалась, как по нотам. И, кажется, пришло и его время.

— Кхм, — Молотов прокашлялся, привлекая внимание.

Если честно, он не думал, что после той встречи в Ленинграде, он снова столкнется с Антоновым, но студент вспомнил про него, более того, через своего учителя смог передать письмо. Обычные прожекты молодежи, как подумал об этом Молотов, когда прочитал. Потом пошли слухи о успехе «Ямы», о возне из-за развития проекта, и он решил дать тем идеям шанс, пригласив на разговор Вознесенского.

Сейчас же он не сомневался, что именно предложенный парнем вариант будет в итоге выгоден для него, для страны, ну и, конечно, для самого наглеца.

— Да Вячеслав Михайлович. Вы бы говорили сразу, тут же все свои, — Сталин дал ему слово, но, в его голосе мелькнуло еле заметное недовольство.

Кажется, он точно знал, с чем придут Берия и Маленков, не смогли сохранить секрета и Ворошилов с Комаровым, а вот про него… Никто ничего не доложил. С одной стороны, это было даже лестно, с другой — чувство неприязни легко могло вырасти во что-то большее. Но Молотов все равно собирался сказать все, что успело накопиться внутри после прочтения антоновского письма.

— А я хотел поговорить о будущем… — начал он, надеясь, что его голос сейчас звучит не тускло как обычно, а разносится по кабинету. Именно сейчас