Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

под коркой инея с травами, хлеб, остуженный до хруста, и что-то перламутровое ломтиками, так и оставшееся для меня загадкой. Я попробовал всё, до последней перемены. Вкусно, кто бы спорил. Только весь ужин отдавал набегом на чужой ледник, очень дорогой.

— А горячее у вас бывает? — спросил я, добивая перламутровый ломтик.

— Горячее убивает вкус, — принцесса повела бокалом в сторону стола. — Всё, что ты ешь, зрело во льду годами. Жар превратит это в кашу.

— Тайлин вчера у костра три полосы поджаренного мяса умял. И четвёртую выпрашивал.

— Значит, я потеряла стража границы. Двое суток среди людей, и приличного элария больше нет.

Центурион ужинал с отдельного блюда, которое перед ним поставили без единого вопроса. Можно подумать, королевские барсы заходят сюда к ужину через день. Судя по скорости, с какой пустело блюдо, ледяная кухня барса целиком устраивала.

— Рассказывай про Сайрит, — я отодвинул тарелку. — Что за дом, чем ты им насолила и почему твой дядя весь вечер ходит с лицом хозяина, у которого затопило погреб.

Принцесса поставила бокал. Помедлила, собирая слова.

— Тебе может будет обидно, Рей, но ты им безразличен. Абсолютно. Ты лишь повод. Палка, которой удобно ткнуть в наш дом.

— Переживу. Дальше.

— Сайрит и Иглис грызутся дольше, чем я живу. За границы, за воду, за голоса на совете и за то, кто кому уступил дорогу триста лет назад. Обычно они цепляются к мелочам: межу провели без них, ответили без должного почтения. А тут им подарок. Человек. Живой человек на землях элариев, свободный, с оружием, под нашей ответственностью.

— И они потребовали меня выставить.

— Они потребовали внести тебя в круг совета. Это хуже, — принцесса смотрела на воду канала, и пальцы её застыли на ножке бокала. — Совет соберётся здесь, в Сиврене, черёд нашего дома принимать. Завтра. Есть старые законы о чужаках, их никто не отменял. По этим законам тебя положено вывести за границу, либо же оставить здесь навсегда. Не в живом состоянии.

— А ваше слово?

— Наше слово против их закона. Встанут остальные дома за нас, и вопрос закроют. Поедешь к своему источнику с грамотой совета, через любые земли, хоть с песнями. Встанут за Сайрит… — она повела плечом. — Тогда наше слово будет весить столько, сколько отмерит совет.

Прекрасно. Я пересёк две гряды и приехал аккурат к чужой семейной сваре. На правах палки.

— Сколько домов на совете?

— На этом три. Мы, Сайрит и Орн. Голос дома один, сколько бы Высших ни приехало.

— То есть всё решит Орн.

— Всё решит Орн, — согласилась принцесса. — А в доме Орн решает Ильвара. Старуха дом Сайрит терпеть не может. Людей, к сожалению, тоже. Пятьдесят на пятьдесят.

— Весёлый расклад.

— Поэтому слушай дальше. Сегодня вечером, накануне совета, дома сходятся в верхнем зале. Так делают всегда: еда, разговоры, старые песни и ни одного решения вслух. Официально это отдых. На деле там раздаётся половина завтрашних голосов.

— И ты хочешь, чтобы туда пришёл я.

— Я хочу, чтобы Ильвара увидела тебя раньше, чем Сайрит расскажут ей, кто ты такой. Между «человеком, который сидел с нами за столом» и «чужаком из страшных сказок» лежит пропасть. Мне нужно, чтобы для Ильвары ты был первым.

— Ладно, — деваться было все равно некуда. — Что от меня требуется?

— Три вещи, — принцесса загнула палец. — Первое — держи силу при себе. Ничего из того, что ты обычно творишь с невинным лицом. Второе — на рожон лезть запрещаю. Кто бы что ни сказал. Третье — тебе однозначно будут задавать вопросы с подвохом. Как минимум про Деймор и про клетку. Улыбайся, хвали еду, кивай и молчи.

— Улыбайся и молчи. Прямо как идеальный муж, за спиной которого можно проворачивать грязные делишки.

— Я серьёзно, Рей.

— Итого, весь вечер я скучный и немой. Может, мне ещё дышать через раз?

— Если несложно, — совершенно серьёзно кивнула принцесса. — Дыши через раз.

Ну хоть кто-то в этом городе в меня верит.

— Договорились, принцесса.

Она поморщилась.

— И вот от этого тоже отвыкай. У нас нет принцесс. «Принцесса Эларий» — выдумка ваших фамильных, чтобы простому люду звучало благозвучней. Есть дома, и есть Высшие. Я Высшая дома Иглис.

— Должность знатная. А имя у Высшей дома Иглис имеется?

— Имеется.

— И?

— Заслужишь, узнаешь, — она поднялась из-за стола. — За тобой придут перед началом. И вот ещё что, Рей. Очень тебя прошу. Один вечер. Просто побудь скучным.

Принцесса ушла в дом, и я остался сидеть в компании барса.

Белое мне всё-таки принесли. За час до выхода слуга положил на кровать свёрток — рубаха, камзол без застёжек, пояс и мягкие сапоги, всё цвета свежего снега. Намёк прозрачный — дом за тебя поручился, изволь хотя бы выглядеть прилично.

Оделся и оглядел себя в зеркальце кулона. Ну, как сказать. Выглядел я как сугроб, у которого в жизни всё сложилось.

Центурион сразу же занял позицию у двери. Уговаривать барса остаться дома я бросил ещё в Вардисе — себе дороже, а дверям больно.

Свою белую точку, причину резонанса, я обвязал нитью ещё на лестнице. Наглухо, с запасом, чтобы точно не случилось никакого казуса. В зале, где Высших соберётся больше одного, полагаться на «придавлю по ходу дела» глупо. Да, на одну нить в свободном доступе меньше, зато без сюрпризов.

Верхний зал выдолбили вокруг сада. Настоящего: деревья в белом цвету росли из проталин, а в лёд пола были вморожены цветы. Идёшь, а под ногами, на глубине ладони, лежат лепестки, которым, может, сто лет.

Под светящимся сводом гуляло десятка четыре элариев в белом, у дальней стены четверо тянули песню без слов, и от неё тихонько звенел воздух. А посреди всей этой благодати двое распорядителей вполголоса грызлись над столами, тасуя ледяные таблички с именами.

Судя по накалу, рассадить два дома за одним столом было делом посложнее, чем провести между ними границу.

Знакомая волна тишины прокатилась от дверей вглубь зала, стоило нам войти. Разговоры глохнут, взгляды липнут. И в задних рядах опять зашелестело то самое короткое шипящее слово.

— Что оно хоть значит? — вполголоса спросил я у принцессы.

— Потом, — отрезала она.

У первой колонны нас ждал Юмин.

— Стой рядом, — проскрежетал он. — И молчи.

— Мне это сегодня уже говорили.

— Значит, дважды дойдёт.

Дальше меня повели по кругу. Я кивал, кланялся, хвалил рыбу и тащил пункты инструктажа сквозь толпу тяжёлым подносом: аккуратно и с тоской. Эларии подходили и разглядывали, вопросы задавали безопасные — про дорогу да про погоду на той стороне гряды. Центурион ехал у меня на плече и