Шепоты дикого леса - Уилла Рис

— Не беспокойся, — ответила она, закончив вслушиваться. Но моя сетка не помешала разглядеть немного нахмуренный взгляд Сэди.

На ней комбинезона не было. Ее защитная экипировка состояла из высоких резиновых сапог и резиновых же перчаток, джинсов и потертого холщового халата для сельскохозяйственных работ, который она застегнула у самого горла. Понаблюдав немного за ульями, Сэди достала из кузова еще одну шляпу с сеткой — казалось, раньше она не видела такой необходимости, а теперь передумала.

— Я, как приехала, зажгла фумигатор. Он там, рядом с сараем, — сказала Сэди. Теперь ее брови скрывала сетка, и по голосу мне было тяжело понять, звучит ли в этих словах озабоченность. Но ее движения остались такими же энергичными. Я пошла следом за ней. Комбинезон шуршал при ходьбе. Пусть он и добавлял неповоротливости за счет лишней ткани, которая должна была не дать пчелиным жалам добраться до кожи, но все же клаустрофобию сменило чувство надежности и безопасности. В саду или парке, где в воздухе вьется всякая разная гнусь, не бояться укусов легко. А теперь, ощутив рядом присутствие нескольких тысяч пчел, я почувствовала скачок адреналина и покалывание страха.

Фумигатор представлял собой потертый жестяной флакон с остроконечной крышечкой — увидев его, я почему-то вспомнила о «Волшебнике из страны Оз». У флакона был носик, из которого выходила, завиваясь в воздухе, тонкая струйка дыма. Сэди взяла жестянку в руки и показала, как при помощи нескольких нажатий на специальную помпу превращать эту струйку в облачка.

— Еще одна мера предосторожности. Так они не почувствуют феромоны, которые распространяют некоторые встревоженные пчелы. Как правило, они полностью поглощены новыми матками, и нам эта штука не требуется. Но на всякий случай… — Сэди еще раз взглянула на ульи. Под слоем сетки вместо ее лица была видна лишь тень, но настороженность в голосе я не заметить не могла.

Что-то было не так.

У меня встали дыбом волоски не только на руках, но и на шее. Колебания в воздухе не должны были воздействовать на меня через защитную одежду, но все равно воздействовали. Вокруг нас с Сэди по-прежнему вились пчелы, пока ее взгляд задержался на пасеке. Я переминалась с ноги на ногу, стараясь погасить рефлекторное желание сбежать, развитое у меня сильнее, чем у большинства людей.

Бабуля рассказывала, что пчеловодам приходится иметь дело с роением каждый год. Оно — часть естественного цикла жизни пчел. И то, как их хранительница внезапно насторожилась, удивляло. Только вовсе не реакция Сэди вызвала мое беспокойство.

Его вызвала реакция пчел. Причина глупее некуда. Я ведь никогда не работала с пчелами. Почти ничего о них не знаю. И, конечно же, не смогу понять, если их дрожащие крылья пытаются мне что-то сообщить.

Сэди, казалось, стряхнула с себя все тревоги. Она повернулась ко мне с прежней решительностью и указала на сарай:

— Там я храню плетеные ульи-колокола. К ним мы приманим маток и вылетевших за ними рабочих пчел, а потом пересадим в специально подготовленные деревянные ульи, — объяснила Сэди. Я принесла две полукруглые корзины. От них шел аромат свежей соломы и вместе с ним — приторный сладкий запах. — Осторожней с ними. Изнутри они промазаны медом. Некоторые пчеловоды для этого используют искусственные феромоны или прополис — смесь пчелиного воска и смолы. Но эти горные пчелы, похоже, предпочитают собственный мед.

Сэди держала фумигатор. У меня было по «колоколу» в каждой руке. По сравнению со всепроникающим гудением, эхом отдававшимся у меня в голове, все три вещицы казались малозначимыми.

— Что мне делать? — спросила я, стараясь не перейти на крик.

— Надо осторожно подойти к рою и предложить им плетенки. Маток найти нетрудно: их окружают пчелы, отделившиеся от своего родного улья. Сейчас покажу.

В конце концов, меня прислали помочь, и я последовала за ней, несмотря на мощный адреналиновый выброс и эхо пчелиного жужжания в голове. Если что-то вернуло уверенность Сэди, то и мне должно стать спокойнее.

Через защитную сетку я сперва не заметила, что направление ветра изменилось. В воздухе больше не парили лепестки цветущих яблонь. Вместо них я чувствовала, как рядом, задевая костюм и сетку, пролетают медоносные пчелы. Осознав это, я обнаружила, что вокруг Сэди, шедшей впереди, танцуют сотни маленьких насекомых. При этом она не делала вид, будто не замечает их, а замедлила шаг и стала идти более плавно и размеренно, словно могла улавливать реакцию пчел на мельчайшие изменения положения своего тела. Никаких резких движений. Никаких неосторожных шагов и разворотов. Я пыталась делать так же, но опыта у меня было куда меньше. Несколько раз в меня врезались пушистые «пульки». Были ли эти столкновения случайными или намеренными? Наверняка я сказать не могла. Может быть, пчел, нырявших мне навстречу, просто-напросто привлекали намазанные медом плетенки у меня в руках.

— Вот так, хорошо. Они возбуждены, но мы все делаем правильно, — сказала Сэди. Я не стала возражать: моя неопытность и страх, похоже, превращали обыкновенные пчелиные маневры в смертельные трюки. — Видимо, деревца, которые я посадила, сработали как надо.

Между ульями и невысокой деревянной оградой, отделявшей пасеку от сада, рядком был высажены молодые деревья. Стоило на них взглянуть, стало понятно, зачем они нужны: у двух из них нижние ветви облюбовали пчелиные стайки, которые окружили их, превратившись в живые, пульсирующие шары.

— Похоже, в этом году у нас появится два новых улья, — сказала Сэди. — Как я и думала.

В ее голосе слышались гордость и удовлетворение. И я была за нее рада. Искренне рада. Просто еще не до конца разобралась с тем, что она просит меня сделать.

Пока Сэди шла вокруг ульев к первому саженцу, у меня закружилась голова. Жужжание пчел в ушах продолжало нарастать и в конце концов сказалось на моей способности держать равновесие. Сэди перешла на жесты: молча показала, что нужно поднять один из плетеных ульев и открытым концом поднести его под пульсирующий рой. После этого начала горстями укладывать пчел в корзину. Они не сопротивлялись. И, оказавшись там, не пытались вылететь наружу — к ним добавлялись все новые горсти пчел, пока Сэди наконец не добралась до неплодной матки. Та заметно превосходила остальных по размеру, но я вряд ли смогла бы так же уверенно опознать ее среди прочих пчел, как это сделала Сэди.

Затем потомственная пасечница сунула руку в карман и достала оттуда какое-то пластиковое приспособление, напоминающее зажим для волос. Основная масса пчел теперь находилась в плетеном «колоколе», который я держала, но вокруг нас все еще летало