Воспитание и обучение с точки зрения мусульманских мыслителей. Том 2 - Коллектив авторов

Поэтому можно заключить: нравственная и практическая добродетели каждого человека зависят от его интеллектуальной добродетели, т. е. насколько он способен определить добродетельные цели и пути их достижения, настолько вероятно приобретение им нравственной и практической добродетели. Следовательно, тот, кто способен определить незыблемые интересы целой нации, превосходит с точки зрения нравственной и практической добродетели того, кто определяет лишь преходящие интересы одной общины или жителей одного города[374].

Нравственная и практическая добродетели также подчиняются теоретической добродетели через добродетели интеллектуальные. Потому что интеллектуальная добродетель обязана определять изменчивые акциденции тех универсалий, которые познаются теоретической добродетелью. И потому нравственная добродетель находится под влиянием теоретической добродетели, и так как ей самой подчиняются нравственная и практическая добродетели, они через неё подчиняются и теоретической добродетели.

Врождённые добродетели

Связь между теоретической, интеллектуальной, нравственной и практической добродетелями можно представить в двух формах: совмещённость и последовательность. Если представить форму связи в виде последовательности, то получим такой результат: теоретическая сила осмысливает нравственную добродетель и через интеллектуальную силу осознаёт путь её достижения, в то время как нравственная добродетель ещё не сформировалась в человеке. После осмысления она приступает к воплощению нравственной добродетели и порождает её. Если допустить последовательную связь, теоретическая и интеллектуальная добродетели появляются прежде, чем нравственная добродетель. И по этой причине возникает такая проблема, что если в человеке нет нравственной добродетели, то в нём нет блага, а если нет блага, то он не будет стремиться к нравственной добродетели, а без стремления он не станет осмысливать её и пути её достижения.

Поэтому предположение отдельной реализации интеллектуальной добродетели и её первенства над нравственной добродетелью не допускает реализации нравственной добродетели. Но если допустить связь между добродетелями по форме совмещённости, т. е. допустить, что добродетели существуют вместе, то и в этом случае возникает проблема. Если вышеупомянутые добродетели реализуются одновременно, то в таком случае нет смысла утверждать, что теоретическая сила осмысливает нравственную добродетель. Потому что если они существуют вместе, то это означает, что теоретическая сила осознала нравственную добродетель ещё раньше, а если это так, то было время, когда теоретическая сила существовала отдельно от нравственной добродетели и тогда же осознала её. Но это противоречит предположению о совмещённости добродетелей. Другими словами, предположение сов-мещённости предполагает несовмещённость.

Для решения этого вопроса Фараби признаёт наличие естественной добродетели в человеке. Под естественностью этой добродетели подразумевается, что она не волевая. У каждого человека она врождённая. Она существует так же, как некоторые качества в неразумных животных, например, смелость у льва и хитрость у лиса. Благодаря этой добродетели каждый человек готов стремиться к связанным с ней действиям. Ему легче двигаться к этим действиям, чем к противоположным им, если только какие-то внешние причины не вынуждают его к последним[375].

Наивысшая добродетель

Наивысшей является та добродетель, которая побуждает людей использовать действия всех иных добродетелей для совершения соответствующих ей действий. Это значит, что если нравственная добродетель человека, побуждающая его действовать согласно своей интеллектуальной добродетели, такова, что полнота и совершенство его действий требуют использования всех тех добродетелей, которые существуют во всех частях и членах общины, то такая добродетель стоит выше других добродетелей. И таким образом, чем больше масштаб добродетели с точки зрения использования частей города, дома или части общества как одной из частей системы, тем выше она будет стоять с теми добродетелями, которые имеют меньший масштаб[376].

Кто сумеет достичь наивысшей добродетели, тот будет абсолютно готов и способен познать все остальные добродетели. И если он путём привыкания доведёт все эти добродетели в себе до актуальности, то поднимется выше уровня человека. Таких людей называют «божественными». Их антиподами являются «звери», которые довели в себе виды зла до актуальности и готовы к любым злодеяниям. Божественный человек считается не гражданином, а подлинным ангелом. Он правит всеми городами, а зверь изгоняется из общества[377].

Путь к счастью

Для достижения счастья необходимо облагородить себя добродетелями, т. е. следует впитать такие душевные качества, которые позволяют человеку через знания и действия стать счастливым. Все эти душевные качества называются «благим нравом» и «силой ума». Для того чтобы постичь смысл этих понятий, нам следует знать, что действия людей, которые бывают похвальными и порицаемыми, делятся на три вида:

1) такие действия, как сидение, стояние, смотрение, слушание и всё то, что совершается разными физическими органами;

2) акциденции души, такие как страсть, удовольствие, радость и гнев;

3) различение с помощью ума, что касается познания вопросов.

Человек на протяжении своей жизни неразрывно связан с этими тремя вещами. Если действия человека дурны, то его осуждают, а если они добры, то восхваляют. Также если акциденции его души недостойны, то его осуждают, а если они достойны, его восхваляют. То же самое касается его способности различать. Если он слаб в этом, то его осуждают, а если силён, то восхваляют[378].

Те душевные качества, которые становятся причиной восхваления действий человека и душевных акциденций, называются благими нравами. А те душевные качества, которые позволяют человеку хорошо и правильно различать вещи, называются «силой ума».

Путь к счастью лежит через приобретение благих нравов и силы ума, чтобы любое состояние или действие человека было похвальным. Но прежде, чем указать путь приобретения этих душевных качеств, следует ответить на один вопрос. Можно ли изменить нравы и душевные качества или человек сохраняет на всю жизнь те нравы и качества, с которыми появился на свет?

Изменчивость нравов

Фараби считает, что нравы могут меняться, потому что они, и похвальные и порицаемые, являются приобретаемыми. И если человек не приобрёл какие-то нравы в прошлом, то сможет приобрести их в будущем, а если приобрёл их в прошлом, то сможет изменить их в будущем[379]. Он настолько в этом убеждён, что настойчиво полемизирует с некоторыми комментаторами сочинений Платона и Аристотеля и считает неправильными их высказывания о разногласии между этими мудрецами в вопросе изменения нравов.

По Фараби, Платон и Аристотель придерживались единой точки зрения в вопросе изменчивости нравов. А что побудило некоторых комментаторов предполагать их разногласие по этому поводу, так это то, что в «Никомаховой этике» Аристотель говорит об изменчивости нравов в абсолютной форме. Платон же в своих работах о политике утверждает, что некоторые нравы сложно изменить.

Фараби пишет, что эти два мнения не противоречат друг другу и что, если Аристотель говорит о возможности изменения нравов в абсолютной форме, это не означает поверхностность его взглядов касательно сложности изменения некоторых