Древняя Греция: история и культура - Игорь Евгеньевич Суриков

Крупнейшим афинским комедиографом был Аристофан (445–386 гг. до н. э.), о жизни которого почти ничего неизвестно. Из 44 комедий Аристофана до наших дней сохранились 11. Сатира Аристофана не знала никаких ограничений, ее объектом становилось буквально все и вся. Искрометный блеск его таланта обрушивался и на пороки афинского демоса, например, на его страсть к сутяжничеству (комедия «Осы»), и на конкретных лиц — демагога Клеона («Всадники»), философа Сократа («Облака»), поэта Еврипида («Лягушки»). Не избегают насмешки Аристофана даже олимпийские боги. Но это осмеяние всего святого — скорее требование комедийного жанра, чем сознательная позиция автора. Сам драматург, насколько можно судить по некоторым серьезным сценам в его пьесах, был человеком, глубоко верившим в силу народных традиций, почитавшим полисные идеалы и святыни, убежденным противником кризисных, разрушительных тенденций в сознании: индивидуализма, космополитизма, критики религии. Живший в эпоху Пелопоннесской войны, Аристофан в комедиях «Мир» и «Лисист-рата» решительно осудил братоубийственную распрю, призвал к миру всех греков.

6. Дальнейшая эволюция комедии. Менандр. После Аристофана в комедии происходят в принципе те же изменения, что и в трагедии. Она отходит от широкой общественной проблематики; беднее становится ее содержание, все более сбивающееся на мелкие темы; сходит на нет значение хора. Долгое время в комическом жанре не появляется крупных творцов. Казалось, комедия обречена на медленное угасание.

Но в отличие от трагедии, комедия не погибла. Новую жизнь в нее вдохнул афинский драматург Менандр (342–290 гг. до н. э.), написавший более 100 пьес, из которых до нас полностью дошла лишь одна (комедия «Брюзга») и еще несколько — в отрывках. Менандр, возродив комедию, полностью изменил ее характер и направленность. Боги отныне совсем не появляются в ней; она стала чисто светским, «человеческим» жанром. Это комедия уже отнюдь не политическая, а бытовая, сюжеты ее берутся из повседневной жизни. Молодые влюбленные, скупые старики, ловкие и изворотливые рабы, хвастливые солдаты — таковы теперь ее главные герои, как бы списанные с натуры. В этой комедии уже не властвует безраздельно не знающий удержу, радостный и язвительный, порой грубоватый и даже непристойный смех, как во времена Аристофана. Пьесы Менандра мягче, серьезнее, лиричнее, хотя им и недостает аристофановской художественной силы. Больше внимания стало уделяться человеческой душе, психологии, ярче, достовернее выписаны характеры действующих лиц. Именно тщательно разработанные, остроумные и изящные творения Менандра, а не переполненные буйным весельем драмы Аристофана стали впоследствии главным источником европейского театра Нового времени.

III. Расцвет философской мысли

1. Последние натурфилософы и «поворот к человеку*. В начале классической эпохи основными вопросами, волновавшими философов, продолжали оставаться происхождение и устройство мира, законы, им управляющие. Для этого периода характерен отказ от поиска единого материального первоначала всех вещей, будь то вода, огонь или труднопостижимый апейрон. Греческие мыслители осознали, что мир представляет собой совокупность многих различных элементов. Так, философ Анаксагор (500–428 гг. до н. э.), друг и учитель Перикла, считал, что первоначально существовала беспорядочная смесь мельчайших частиц («семян» всех вещей), которым затем придал порядок и движение некий высший Разум. Под влиянием толчка с его стороны «семена» сложились во все существующее многообразие предметов и живых существ.

Наиболее полную и цельную теорию происхождения мира в чисто материалистическом духе разработал Демокрит (460–371 гг. до н. э.), живший в городе Абдера на северном побережье Эгейского моря. Согласно учению Демокрита, все состоит из неделимых и неизменных частиц — атомов, вечно движущихся в пустоте[52]. Атомы Демокрита похожи на анаксагоровские «семена», но их хаотичное, беспорядочное движение не направляется никакой внешней силой, никаким Разумом. В ходе этого движения атомы, различные по размерам, форме и свойствам, сталкиваются, соединяются и вновь разделяются, порождая таким образом все разнообразие существ и предметов. Это самый последовательный материализм, какой только знала античная мысль. При этом Демокрит не отрицал существование богов, считая их тоже состоящими из атомов, то есть материальными.

Демокрит был последним крупным представителем «чистой» натурфилософии. Уже во второй половине V в. до н. э. учения об устройстве мира начинают меньше привлекать эллинов. Огромное количество взаимоисключающих теорий, которые невозможно было проверить, породило недоверие к самой идее исследования внешнего мира. В центр философского поиска выдвигаются новые проблемы — человек, его внутренний мир, взаимоотношения людей, нравственность, общественная жизнь, политика. Важную роль в этом повороте сыграла греческая трагедия, поскольку она в художественной форме ставила, по сути дела, именно эти вопросы. В области же собственно философской «поворот к человеку» был осуществлен софистами и Сократом.

2. Деятельность софистов. Во второй половине V в. до н. э. в греческих полисах появились новые и странные люди. Это были странствующие учителя мудрости, переезжавшие из города в город, произносившие напыщенные и остроумные речи на площадях, собиравшие толпы слушателей и готовые за плату дать любому желающему уроки красноречия, искусства управления государством, а заодно и изложить в доступной форме все накопленные человеческой мыслью знания. Особенно много таких приезжих знаменитостей было в Афинах, где их деятельность всячески поощрялась Периклом и его преемниками. Афиняне старшего поколения, традиционного склада ума относились к этим учителям скептически и не без опаски, окрестив их пренебрежительным именем «софистов», то есть «мудрствующих» (под этим названием они и вошли в историю). Но молодежь, особенно из знатных и богатых семей, слушала лекции софистов с восторгом.

Среди софистов были действительно крупные мыслители. В их числе следует назвать философа Протагора (480–410 гг. до н. э.), оратора Горгия (485–380 гг. до н. э.). Но в качестве софистов подвизалось также несколько десятков самонадеянных посредственностей, а то и просто шарлатанов.,

Несмотря на индивидуальные отличия, учениям всех софистов был присущ ряд важных общих че^т. В центре их теоретических построений находился человек. Как писал в одном из своих трудов Протагор, «человек есть мера всех вещей». Этот тезис знаменует два важных новшества. Во-первых, софисты принципиально отказались от изучения внешнего физического мира, считая его непознаваемым. Наиболее откровенно в этом смысле (может быть, с прямой целью шокировать публику) выразился Горгий: «Ничего не существует; если что-то и существует, то оно непознаваемо; если что-то и познаваемо, то невыразимо». Таким образом, изучать возможно лишь человека, да, собственно, только это и нужно для жизни. Во-вторых, признание человека мерой всех вещей влечет за собой утверждение об относительности и субъективности всего сущего. Ведь у каждого человека свои суждения, свое видение истины. А значит, абсолютной истины, общей для всех, и объективных ценностей просто не существует. Отсюда — прагматизм софистов («истинно то, что полезно и выгодно»), а у некоторых из них — неприкрытый культ силы («кто сильнее,