История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

и достаточно гибкая для того, чтобы отвечать эволюции американской нации. Возникновение ее необычайно интересно. Гладстон однажды сказал: «В то время как британская конституция – самый тонкий механизм, когда-либо возникший в ходе постепенного исторического развития, американская конституция – самое замечательное творение, когда либо созданное умом и волей человека». Американская конституция является в значительной мере и продуктом эволюции; но разработана она была на одном из самых замечательных конвентов Новой истории.

Счастливым обстоятельством, очевидно, было то, что принятые штатами к концу революции «Статьи конфедерации» оказались в общем явно несостоятельными. Будь они немного лучше в качестве основы государственного строя, с ними бы мирились, и в течение долгих десятилетий страна оставалась бы с плохой конституцией. «Статьи» были отброшены в сторону именно потому, что почти сразу обнаружилась их полная несостоятельность. Этот провал был следствием их слабости, – новая конституция поэтому явилась исключительно сильной. Удачным совпадением в этом отношении было и то, что в 1786 г. американские дела шли из рук вон плохо и в стране царила серьезная торговая депрессия. Только явный кризис мог заставить многих недоверчивых американцев согласиться на создание нового, мощного центрального правительства.

Слабость правительства конфедерации

В 1786 г. будущее выглядело мрачно. Страна не только была лишена настоящего государственного аппарата, но между тринадцатью штатами были столь большие разногласия, что уже стали поговаривать о возможности войны между ними. Штаты ссорились из-за границы, – в Пенсильвании и в Вермонте дело доходило даже до настоящих драк. Их суды выносили противоречивые решения. Национальное правительство, которое должно было бы иметь право устанавливать необходимые пошлинные тарифы и регулировать торговлю, этого не делало. Оно должно было бы иметь право собирать налоги в национальных целях, но и этого права у него не было. Оно должно было бы иметь полный контроль над внешними сношениями, но ряд штатов уже начал вести самостоятельные переговоры с иностранными государствами. То же правительство должно было бы иметь полный контроль в вопросах сношений с индейцами, но отдельные штаты вели в отношении индейцев выгодную для себя независимую политику, а Джорджия даже успела начать и закончить с индейцами войну.

Когда внутренние беспорядки быстро распространились и стали угрожать безопасности имущества, это вызвало беспокойство трезвых средних классов населения. В 1785–1786 гг. депрессия приняла наибольшие размеры и вызвала страшную нужду среди тех, кто и без того существовал на прожиточный минимум. Вдоль всего «пограничья» денег было мало, торговля остановилась, урожай гнил на корню, и никто не хотел его покупать. Люди обратились к торговле в натуре. Группы должников требовали, чтобы правительства штатов начали выпускать бумажные деньги, которые дали бы возможность сбыть урожай и выплачивать долги. Они просили также об объявлении моратория и о проведении законов, по которым скот и зерно были бы объявлены законным средством уплаты. В петиции города Гринвича (шт. Массачусетс) от января 1786 г. говорилось, что каждый день производится продажа отнятых кредиторами земель за треть их настоящей стоимости, что скот продается за полцены и что налоги за минувшие пять лет равняются общей сумме, уплаченной за наем ферм. Политическое соперничество приняло форму борьбы между кредиторами и должниками. Во многих штатах антагонизм между бедными классами и зажиточными обострился до крайности. Типичными явились слова группы жителей в Южной Каролине, направленные против губернатора Ратледжа и других аристократов: «Набобы[10]этого штата, их раболепные лизоблюды – бобы, и раболепно раболепные орудия и подлизы и тех и других – бобчики».

В 1786 г. сторонники бумажных денег в семи штатах провели соответствующие мероприятия через легислатуры. В Род-Айленде они провели законы, по которым каждый мог выполнить свои финансовые обязательства при помощи почти ничего не стоящей валюты. Как писал какой-то рифмоплет:

Банкроты с озлоблением преследуют своих кредиторов;

Должники не дают передохнуть; милости от них не ждать!

Ввиду того, что бумажные деньги являлись законным средством уплаты за долги в других штатах, Коннектикут и Массачусетс с негодованием приняли контрмеры. В результате сторонникам бумажных денег не удалось провести соответствующих законов в двух важнейших легислатурах Новой Англии – Массачусетса и Нью-Гэмпшира, – после чего там произошли вооруженные беспорядки. Массачусетская конституция была весьма консервативна. Она предусматривала имущественный ценз в отношении права голоса и права на занятие официальных должностей. Консервативно настроенная массачусетская легислатура взимала большие налоги на уплату революционного долга, который в значительной мере приходился на долю спекулянтов. Неудивительно, что это привело к аграрному восстанию, сигналом к которому послужило прекращение работы легислатуры в июле 1786 г. Восстание возглавил ветеран сражения при Банкер-Хилле, и оно вошло в историю как восстание Даниэла Шейса.

Под руководством губернатора Боудойна, генерала Линкольна и нескольких богачей, предоставивших заем на то, чтобы справиться с кризисом, штат принял решительные меры; попытка Шейса захватить национальный арсенал в Спрингфильде не удалась, и восстание было подавлено. Однако эта недолгая борьба глубоко встревожила консервативные круги всей страны. Она как будто предвещала левое революционное движение. Генерал Нокс писал Вашингтону, что в Новой Англии двенадцать, а то и пятнадцать тысяч отчаянных людей со взглядами, которые в наши дни назвали бы «коммунистическими». «Они считают, что имущество в Соединенных Штатах спасено от конфискации Англии общими усилиями всех и поэтому должно стать всеобщим достоянием». Люди эти потрясли «каждого, у кого имущество в Новой Англии и кто имеет принципы». Явно озабоченный, Вашингтон, считавший, что массачусетские власти должны были действовать еще суровее, писал: «В каждом штате есть горючий материал, который может воспламениться от искры». Это было общим мнением, из которого логически вытекало желание иметь более сильное национальное правительство, которое помогло бы штатам в случае нужды справиться с беспорядками. «Мне ясно, – писал Натаниэлю Дейну Стивен Хиггинсон из штата Массачусетс, – что при теперешней системе мы долго не просуществуем; если мы вскоре тем или иным способом не укрепим Союз, появятся повстанцы, которые отнимут у нас бразды правления. Мы неизбежно окажемся брошенными… в конвульсиях, которые после большого кровопролития приведут к установлению одного или нескольких правительств».

Ссоры между правительствами отдельных штатов вызывали уже большое недовольство среди тех групп населения, заработок которых зависел от известной доли сотрудничества. Купцы были в отчаянии от отсутствия общей валюты. Им приходилось иметь дело со странным набором монет десятка различных стран, многие монеты были обрублены и недостаточного веса; им также приходилось иметь дело с фальшивыми монетами и с ужасающим разнообразием штатных и национальных ассигнаций, быстро терявших стоимость. Было очевидно, что делу могло помочь только одно – введение общей национальной валюты. Люди, занимавшиеся экспортом, сожалели об отсутствии защиты своих предприятий при попытках сбывать