От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии - Кирилл Михайлович Королев

разные фольклорные жанры суть разные способы познания и описания мира в традиционной культуре. Сказки развлекали, вопросы веры в них не затрагивались (поп в сатирических сказках – не столько священнослужитель, сколько хозяин, власть имущий, над которым потому можно и нужно посмеяться простолюдинам). Заговоры же предполагали «магическое» воздействие на мир, поэтому религиозная образность – ведь всякая религия в ее «простецком», бытовом понимании сродни магии: вознес молитву, и небеса откликнулись, – органически совпадала с архаическими призывами и заклинаниями. Да и в былинах, в этой легендарной истории русского народа, вера длиной в тысячелетие просто не могла не оставить свой след, отчего отдельные былинные сюжеты пополнились библейскими отсылками.

Давайте вспомним предание о появлении среди людей «Голубиной книги»:

Из-под той страны из-под восточные

Выставала туча темная, грозная;

Да из той из тучи грозной, темные,

Выпадала книга голубиная.

На славную она выпала на Фавор-гору,

Ко чудну кресту к животворящему.

В других вариантах этого стиха, в заговорах и былинах появляются иные «именные» горы – Сионская, Синайская, Афонская; вместе с «Ердань-рекой» и «святым градом Ерусалимом» они образуют фольклорную, если можно так выразиться, Иудею – такую, какой она воображалась русским крестьянам, знакомым с далекими библейскими (и не только библейскими) местами лишь понаслышке. К Иудее-Палестине географической и исторической эта фольклорная Иудея имеет крайне опосредованное отношение, в чем легко убедиться, пробежавшись по фольклорным текстам, зато оказывается вполне очерченным и цельным «умозрительным» ландшафтом, с воображаемыми, а не реальными горами, реками и поселениями.

Гора Фавор, раз уж о ней зашла речь, библейское место Преображения Господня, в русских заговорах становится чем-то вроде земного пупа – на ней располагается камень Алатырь, на нее нисходят архангелы Михаил, Гавриил и Рафаил, на этой горе может восседать и Богородица, хозяйка окрестных земель: «На горе лежат скирды церковныя самыя Пресвятыя Богородицы, владычицы, Владимирской, Казанской, Спасской, Федоровския и Обновления в новее граде Иерусалиме». Эта гора вдобавок чрезвычайно крепка, фактически нерушима, а потому к ней взывают как к залогу крепости и стойкости: «Сколь крепко стоит на месте и сдержится в месте Фафер-гора, и сколь крепкой огород четыре горы и четыре страны – Палестинския и Ерусалимския, горы не рассыпаются и не роздвигаются, с места не подвигаются, и столь бы же крепко сей огород, и сей заговор кругом меня, раба божия, и кругом милого моего живота и крестьянского скота на сохранение и на бережение».

В духовных стихах Фавор зовется «матерью всех гор», потому что «преобразился там сам Исус Христос… показал славу великую ученикам своим». Правда, за звание матери всех гор с Фавором спорит в стихах и заговорах другая библейская гора – Сион. Она, как и Фавор, представляется центром мира – может находиться «в чистом поле, в восточной стороне, за огненной рекой» или «на море-океане, на острове Буяне», на этой горе растет «дуб-стародуб», от нее начинается золотая лестница в небеса, эту гору посещают апостолы и Богородица.

По лечебным заговорам, «дуб мокрецкий», он же «дуб-стародуб», может произрастать не на Сионе, а на горе Афон, которая на фольклорной ментальной карте переносится из Греции в Иудею и становится в один ряд с Фавором, Сионом и прочими библейскими горами. По крестьянским верованиям, между прочим, высота горы Афон – это мера расстояния от земли до неба: «Забыл, сколько верст Афон-гора, если еще такую гору поставить на Афон, – говорят, как есть в небо упрется».

Гора Синай, по Библии, – место обретения Моисеем десяти заповедей, в заговорах превращается иногда в «синюю гору» (типичное для фольклора «обрусение» непонятного чужеземного слова), но чаще «умножается» до нескольких гор и становится этаким христианизированным вариантом острова Буян: «Есть святое окиян море, за окияном морем есть Синайские горы, на Синайских горах лютой змий подъедает мерзлое древо».

Гора Голгофа, библейское место распятия Христа, в заговорах зовется святой, потому что на ней стоит «животворящий крест Господень», а под тем крестом лежат «глава адамова» и «кости адамовы», указывая на особую значимость этого места.

Все вместе эти горы могут именоваться Иерусалимскими или Палестинскими. Они – святые и располагаются в «доброй земле», в противовес уже знакомым нам по былинам Сорочинским горам, стоящим на рубеже с землями «недобрыми».

Если Палестинские горы рисуются в заговорах средоточием всего благого и полезного, то горы Сорочинские отделяют пространство, освоенное человеком, от потустороннего, иного мира: «Как не вылетывати ворону из-за Сорочинских гор двоеглавому, одноглазому, однокрылому, одноногому, так бы не бывати руды у раба Божия имярек». Наверное, стоит напомнить, что все перечисленные физические уродства обыкновенно служат в фольклоре признаками нечистой, бесовской силы, и горы, из-за которых эта нечисть могла появиться, тоже представлялись «бесовскими».

В былинах, кстати, Сорочинские горы – или одна гора с таким названием – оказываются и местом гибели новгородского богатыря Василия Буслаева. На обратном пути из Иерусалима в Новгород он высадился с дружиной для отдыха на некоем острове, «под горой Сорочинской». Воины затеяли состязаться в прыжках через камень, сначала поперек, а затем вдоль, и это состязание оказалось для Буслаева роковым. Этнограф Николай Жданов, автор кропотливого исследования былин о Василии Буслаеве, высказал догадку, что за «сер-горюч камнем», погубившим богатыря, мог скрываться библейский «камень преткновения» («претыкания»). Причем, по его словам, «в народе камень преткновения мог пониматься реально, как предмет, находящийся на горе Сион», почему гора на острове в некоторых вариантах былин о гибели Василия Буслаева может зваться и «Сионской».

То же «нечистое» значение имеет и фольклорный дуб сорочинский, известный по русским заговорам, былинам и загадкам. В заговорах из-под него «выходит Яга-баба и пожигает тридевять сажен дубовых дров…», а в былинах на дубах сорочинских восседает Соловей-разбойник: «А где Соловей да сын Рахматович, а сидит он на двенадцати дубах да сорочинских». В загадках за этим дубом скрывается кабак: «На горе горынской – дуб сорочинской». Если коротко, эпитет «Сорочинский» в русском фольклоре – в предыдущих главах мы выяснили, что это слово образовано, скорее всего, от прилагательного «сарацинский» – чаще всего прилагается на воображаемой карте к опасным и дурным территориям, к «чужому» и «бесовскому» ландшафту, которого желательно избегать. А вот в земли блаженные, окруженные Палестинскими горами, нужно, наоборот, стремиться – ведь там возведен «град прежде всех и больше всех», как сказано в «Беседе трех святителей». Этот град – «всем городам мати» и «стоит посередь земли»; зовется он «славный город Ерусалим».

Где находится град изначальный

Как нетрудно догадаться, фольклорный Иерусалим сильно отличается от Иерусалима настоящего. Этот город расположен над «пупом земли» или сам является таким пупом. В древнерусском сказании «О святом граде Иерусалиме» говорится, что этот «великий и чудный град есть первый град и глава всех градов всего мира», а превосходит он все прочие города на