От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии - Кирилл Михайлович Королев

земле «за благосчастием сей местности» и «понеже есть выше всякого града». В «Хождении игумена Даниила», памятнике русской словесности XII века, утверждалось, что в Иерусалиме, в церкви Воскресения Христова, таится «за алтарем пуп земной». По распространенному поверью, в Иерусалиме, где «земля с небом сходится», заканчивается небо.

Первенство Иерусалима среди других городов может объясняться иначе, как в стихе о Голубиной книге:

Во славном городе во Русалиме

Стоит церковь соборная

Святой Святых Богородицы

И Святому Христову Воскресению.

Во этой церкви пребывает Господень гроб,

Завсегда тимьян и ладан курится,

Горит свеча неугасимая:

Потому та церковь церквам есть мать,

И потому тот город городам всем мать.

Или, как в одном заговоре, этот город может воображаться центром мироздания, где находятся все религиозные святыни: «Стану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь из избы дверями, из ворот в чистое поле, под восточную сторону, во святому городу Ерусалиму. Во святом городе Ерусалиме стоит гора Елофа (Голгофа. – К. К.), на той горе Елофе стоит крест Господень. Под тем крестом Господним лежит глава адамова и кости адамовы».

При этом Иерусалим вполне может «подменяться» в разных фольклорных текстах другими библейскими городами – Вифлеемом, Римом или, например, Царьградом-Константинополем: для наших предков все эти города были одинаково далекими, «книжными» и чудесными.

В духовном стихе о «Страшном суде» утверждалось, что из Иерусалима, «от Сиянской», то есть Сионской, горы видна, если «поглядеть вниз по матушке земле», вся «греховодная» земля:

Изукрашена земля красным солнышком.

И течет по земле речка огненна,

Пламя пышет из реки с земли до неба.

Как стоят у реки души грешные…

Оны вопят и кричат – перевозу хотят.

Кроме подлинных святынь, в Иерусалиме как центре мира имеется и святыня, назовем ее так, фольклорная – там растет плакун-трава, которая напиталась слезами Богородицы:

Когда вели Христа на распятие,

Тогда плакала мать Пресвятая Богородица,

Ронила слезы из ясных оцей на сыру землю;

От нее ли от слез от пречистыих

Выростала на землю плакун-трава[7].

Там же, в Иерусалиме, по заговорам и духовным стихам, стоит загадочный «Леванидов крест» – возможно, ливанский, крест из древесины ливанского кедра, переосмысленный в русском фольклоре как имя собственное. Это тот самый крест, на котором распяли Христа.

Впрочем, в былинах религиозное происхождение Леванидова креста забывается, и этот крест превращается в своего рода географическую примету перехода в иной мир – возле Леванидова креста, на берегу реки Смородины, сидит в засаде Соловей-разбойник:

Как у той ли реченьки Смородинки,

Как у той ли грязи, грязи черные,

Как у той ли березыньки покляпой,

у того креста Леонидова

Сидит Соловей-разбойничек Дихмантьев сын

На семи дубах в девяти суках.

Иерусалим – не просто славный и святой город, это еще и «Давидов дом». Библейский царь Давид часто упоминается в русских заговорах как кроткий защитник и покровитель: «Как царь Давыд был кроток, смиренен и милостив, так же раб (имярек) Божий был кроток, смирен». Иногда в нем видели волшебного помощника: «Матушка змея-шкуропея, не уймешь своих деток, пойду царя Давида просить все пропасти его сократить, все недуги исцелить и нечистую силу змеи отвратить». По стиху о Голубиной книге, Давид – всем царям царь, правящий в Иерусалиме, городе всех городов, и потому Иерусалимский храм и сам город – Давидов дом: «В Иерусалимской сени духом покрывашеся, шум бурный являшеся во граде Давидове», «Во граде Ерусалиме, в Давидовом доме, тамо предъявися предивное чудо».

На нашей воображаемой карте Иерусалим расположен далеко от Руси – как говорится в былине о гибели Василия Буслаева, «кривой ездой ехать ровно три года». Правда, по былине о каликах перехожих, такое путешествие занимало всего несколько месяцев. Как бы то ни было, он признавался в народном православии «своим» городом и, вместе с библейскими горами и рекой Иордан, занимал важное и почетное место в русской фольклорной географии.

Возвращение на остров Буян

Рядом с крестом в Иерусалиме фольклорные тексты часто ставили особое дерево – Мамврийский дуб. Оно тоже проникло в фольклор из Библии: в книге Бытия сказано, что ангелы Господни явились Аврааму «у дубравы Мамре» (Быт. 18:1).

В «Хождении игумена Даниила» – этот русский священнослужитель действительно совершил паломничество в Святую землю – говорится, что дуб Авраама стоял недалеко от Хеврона: «Вокруг корней его внизу Бог вымостил мрамором белым как пол церковный… посреди этого помоста вырос дуб святой из камня… На верху той горы около этого дуба получилось как бы дворище – ровно и чисто, без камней; тут и стоял шатер Авраамов».

Однако «Хождение» – документальная литература, а в фольклоре дуб переместился в Иерусалим. В главе, посвященной острову Буяну, мы обсуждали, что дуб – главное дерево русского фольклора, растущее, по преданиям, в центре мироздания. Неудивительно, что и в народном православии ему нашлось аналогичное место:

По стороны святого града Иерусалима,

У дуба Мамврийского,

У чудного креста Леванидова,

У святой главы Адамовой…

Правда, отдельные заговоры сохранили более архаическое представление об устройстве земной поверхности. По ним, этот дуб – иногда он звался именем собственным Маврий – стоял просто «на море» либо «в чистом поле», либо, если заговор насыщался религиозной символикой, «на море на океане, на святой реке Иордане», а то и на «горе Синайской».

Еще более причудливое сочетание архаики с символами нового вероучения открывается в тех заговорах, которые сберегли в качестве центра мира остров Буян, но придали ему, если можно так выразиться, религиозное измерение. По этим заговорам, на Буяне однажды «проросла» первая церковь, или, цитируя стих о «Голубиной книге», «выставала из моря церковь соборная с двенадцатью со престолами».

Вообще, место «прорастания» этой церкви меняется в русском фольклоре от стиха к стиху и от заговора к заговору. Так, она может стоять на камне Алатыре, который возлежит на Сионской горе, или явиться из древа кипарисова в Иерусалиме:

Во граде в Иерусалиме

На святом дереве кипарисе

Стояла матушка апостольская церква,

В той апостольской церкви спала

Матушка Мария на престоле,

Пречистая Дева непорочная.

Но в любом случае эта церковь, осененная покровом Богородицы, «прорастала» в центре мироздания, частично вытесняя прежние, дохристианские образы мировых деревьев и камней, а частично их как бы присваивая, – и наделяла русский фольклор религиозными смыслами, которые по прошествии некоторого времени стали воплощаться в поиски земного рая.

Путешествие седьмое

Таинственное Беловодье,