Бразилия. Страна будущего - Стефан Цвейг

В XIX веке Бразилию уже не будут знать как колонию: королю Жуану не остается другого выбора, кроме как торжественно объявить совершеннолетним это дитя, которое принимает его, жалкого, разбитого беглеца, в объятия и подставляет плечо в трудную минуту. Под названием «Соединенное Королевство» Бразилия уравнивается в правах с Португалией, и в течение двенадцати лет столица этого двуединого государства находится не на реке Тежу, а в бухте Гуанабара. В мгновение ока исчезают барьеры, отделявшие Бразилию от международной торговли, заканчивается эпоха дозволений, запретов и суровых указов. С 1808 года здесь разрешено причаливать иностранным судам и вести товарообмен, не платя дани в заморскую казну. Бразилия наконец-то может работать и производить, говорить, писать и думать – наряду с экономическим развитием наконец-то начинается развитие культурное, которое долгие годы подавлялось силой. Впервые после кратковременного периода голландской оккупации сюда приглашают ученых, художников, инженеров высокого класса, чтобы поднимать культурный уровень страны. Появляются совершенно новые для бразильцев учреждения: библиотеки, музеи, университеты, академии искусств, технические школы; стране предоставляется полная свобода являть и утверждать самобытное «я» в мировом культурном пространстве.

Но тот, кто познал свободу и почувствовал ее вкус, уже не остановится, пока не добьется свободы полной и безграничной. Даже слабые узы, связывающие новое королевство со старым по ту сторону океана, стесняют Бразилию и гнетут. Только когда в 1822 году она сама себя провозглашает королевством, наступает ее истинная независимость.

Или точнее – могла бы наступить. Потому что отстоять самостоятельность в политическом плане Бразилии удается, а вот в экономическом – нет. Напротив, до середины XIX века она еще сильнее зависит от Англии и других индустриальных стран, чем прежде – от Португалии. Поскольку развитие Бразилии тормозила запретительная политика Лиссабона, страна проспала промышленную революцию, которая с конца XVIII века коренным образом изменила наш мир. Раньше Бразилия как поставщик колониальных товаров выигрывала любую конкуренцию за счет дешевой рабочей силы – рабов – и в экономическом отношении была самой успешной среди всех американских колоний. Когда была подписана Декларация независимости, Бразилия опережала по объемам экспорта Северную Америку, а в некоторые годы даже догоняла по этому параметру Англию. Но в новом столетии в мировую экономику врывается новая сила – машина. Теперь одна паровая машина в Ливерпуле или Манчестере, управляемая дюжиной рабочих, может произвести больше, чем сотня, а потом и тысяча рабов за то же самое время; отныне ручное производство может противостоять фабричному примерно в той же мере, в какой голые аборигены со стрелами – пулеметам и пушкам. Это само по себе пагубное отставание от темпа эпохи усугубляется еще одной напастью. В весьма солидном, почти полном каталоге полезных ископаемых, которые содержат бразильские недра, отсутствует именно то сырье, которое становится главной движущей силой XIX века, – уголь.

В этот решающий момент, когда весь транспорт и всё производство переходят на новый вид топлива, Бразилия, обладая поистине необозримыми территориями, не имеет ни одной угольной шахты. Каждый килограмм угля приходится не одну неделю везти по морю и втридорога оплачивать сахаром, который стремительно падает в цене. Таким образом, любая транспортировка становится убыточной, а гористый ландшафт еще сильнее стопорит строительство железных дорог – на десятки лет, которые нельзя наверстать, – и даже когда они наконец построены, их всё равно не хватает. В то время как в европейских и североамериканских странах перевозки и товарооборот ускоряются в десятки, в сотни, в тысячи раз, бразильская земля отказывается давать уголь, горы смыкаются, реки увиливают, словно сопротивляясь новому веку. Это не проходит бесследно: каждые пять лет Бразилия всё безнадежнее отстает от технологического прогресса – особенно на севере, где из-за несовершенства транспортной сети наступает кризис, который в конце концов становится невозможно остановить. Тогда как Соединенные Штаты уже опоясаны рельсами в три-четыре ряда – и с востока на запад, и с юга на север, – в такой же громадной по площади стране девять десятых территории находится во многих милях от хоть какого-нибудь полустанка, а в то время как по рекам Миссисипи, Гудзону и реке Святого Лаврентия беспрерывно снуют пароходы, на Амазонке и на Сан-Франсиску редко когда увидишь дымок из трубы. Так и получается, что, пока в Европе и Северной Америке угольные шахты и металлургические заводы, промышленные и торговые центры, города и порты работают всё слаженнее и стремительнее и мощности массового производства год от года растут, Бразилия еще долгое время, до середины XIX века, остается совершенно беспомощна и продолжает использовать устаревшие методы восемнадцатого, семнадцатого и шестнадцатого столетий, поставляя всё те же сырьевые ресурсы и не имея никакой защиты от прихотей мирового рынка.

Начинается падение и распад торгового баланса; Бразилия сдает главенствующие позиции в первых рядах американской экономики и уходит во второй или даже в третий эшелон. Ее экономический портрет к началу XIX века не лишен некоторой извращенности. Страна, которая обладает, возможно, самыми большими в мире запасами железа, вынуждена импортировать каждый станок и каждый инструмент из-за границы. Хотя на ее почве в неограниченных количествах растет хлопок, ей приходится ввозить готовый текстиль и набивные ткани из Англии. Несмотря на необъятные, девственные лесные массивы, ей приходится покупать бумагу за рубежом – и так с каждым предметом, который невозможно произвести топорными дедовскими способами. Как всегда в Бразилии, спасением могли бы стать щедрые инвестиции, за счет которых удалось бы реорганизовать хозяйственную деятельность. Но после того, как иссякло золото, страна столкнулась с острой нехваткой капитала, и первые железные дороги, первые фабрики и немногочисленные крупные предприятия создаются исключительно английскими, французскими или бельгийскими компаниями; новопровозглашенная империя вновь оказывается в положении колонии, только теперь она принадлежит группе неизвестных лиц, которые отдают ее на растерзание всему миру. В эпоху, когда возросшие скорости и пульсирующие в пространстве живительные энергии становятся решающими факторами развития национальной экономики, Бразилия, работающая в прежнем медлительном темпе по старым методам, оказывается под угрозой полного истощения. Ее экономика вновь переживает глубокий спад.

Но такова уж особенность развития Бразилии – каждую кризисную ситуацию эта страна безграничных возможностей преодолевает за счет оперативного перепрофилирования: когда главная статья ее экспорта выдыхается, она находит новую, еще более доходную. В XVII веке это был сахар, в XVIII-м – золото и алмазы, а в XIX-м Бразилия являет миру очередное чудо неожиданного расцвета благодаря кофе. После фаз белого золота (сахара) и золота как такового наступает фаза коричневого золота (кофе),