Бразилия. Страна будущего - Стефан Цвейг

Из двух основных препятствий, которые мешают Бразилии в полной мере раскрыть потенциал, одно лежит на поверхности, другое же скрыто от беглого взгляда. Эта потаенная, а потому более коварная угроза, тормозящая эффективное развертывание ее сил, – состояние здоровья населения, которое правительство ни замалчивать, ни недооценивать не пытается. Бразилия – страна в высшей степени мирная, однако у нее есть беспощадные внутренние враги, и они ежегодно уносят жизни и подрывают здоровье такого количества ее жителей, что этот ущерб впору сравнивать с потерями, которые воюющие страны несут во время боевых действий. Бразилия вынуждена постоянно бороться с мириадами крошечных, едва видимых глазу существ: с бациллами, комарами и другими коварными переносчиками болезней.

Главным врагом по сей день остается туберкулез, который ежегодно выкашивает порядка двухсот тысяч человек, то есть целый армейский корпус. Бразильцы, от природы обладающие довольно хрупким здоровьем, особенно уязвимы перед этой peste branca – белой чумой. Вдобавок (в первую очередь это касается северных регионов) существует проблема недоедания или, скорее, неправильного питания – и это в стране, где продовольствия в избытке. Правительство развернуло бурную деятельность, стараясь если не остановить распространение инфекции, то хотя бы устранить фактор, который оному способствует, и в ближайшие годы эта кампания наверняка продолжит набирать обороты. Но если медицина, опирающаяся на современную науку, не создаст лекарство, которого вот уже не одно столетие страждет человечество, этот недуг еще долго будет отравлять бразильцам жизнь, в то время как сифилис – многовековая проблема здешних мест – уже значительно ослабел и скоро будет искоренен благодаря терапии Эрлиха.

Второй враг – это малярия, или болотная лихорадка; в климатических условиях севера она почти неизбежна, к тому же ее усугубило неожиданное проникновение в Бразилию Anopheles gambia[90]: несколько особей попали сюда в 1930 году на самолете из африканского Дакара и быстро прижились, размножившись на здешней благодатной почве – как прежде каждый фрукт, каждое растение, каждый зверь и каждый человек.

Третья болезнь в этом списке – проказа, которую, пока не найдена радикальная методика лечения, можно лишь сдерживать, изолируя больных. Все эти недуги, даже когда не приводят к смертельному исходу, значительно ослабляют производительность страны. Особенно это заметно на севере, где работоспособность и так снижена из-за климата и по сравнению с европейским и американским уровнем очень низка; тогда как статистика отчитывается о сорока или пятидесяти миллионах граждан, по производительной мощности это число людей совершенно несопоставимо с аналогичным количеством североамериканцев, японцев или европейцев, которые живут в более здоровой обстановке и более благоприятных климатических условиях. В Бразилии ужасающее число жителей всё еще не задействовано ни в производстве, ни в потреблении; статистика гласит, что людей без работы и без профессии здесь около двадцати пяти миллионов, и уровень их жизни, особенно в экваториальных зонах, так низок, что питаются они хуже, чем в эпоху рабства. Интегрировать в экономическую и социальную жизнь страны эти огромные массы народа, обитающие в амазонских джунглях и отдаленных провинциях, охватить их медицинским обслуживанием – одна из самых серьезных задач, которая стоит перед правительством во весь рост, и для ее окончательного решения потребуется не один десяток лет.

Таким образом, человек как производительный ресурс в Бразилии используется далеко не в полную силу, и то же самое касается земли со всеми ее наземными и подземными богатствами. Эта сложность (в отличие от болезней, влияние которых бросается в глаза не сразу) лежит на поверхности. Она обусловлена всё еще не разрешенным дисбалансом между гигантскими расстояниями, численностью населения и транспортной доступностью. Не стоит строить иллюзий, любуясь эталонной инфраструктурой и современной культурой Сан-Паулу, где стройными рядами стоят дома, взмывают ввысь небоскребы и мчатся наперегонки автомобили. В двух часах от побережья безупречные асфальтированные дороги превращаются в весьма сомнительные грунтовки, по которым зачастую после тропических ливней проехать несколько дней нельзя вообще или можно только с цепями; там начинается sertão – темная зона, куда цивилизация еще не вполне пришла. Стоит свернуть с основного шоссе вправо или влево – и начинается приключение. Железные дороги не протянуты вглубь страны, имеют три разные ширины колеи и из-за этого плохо связаны между собой. Путешествовать по ним неудобно, и это занимает много времени: добраться до Порту-Алегри или до Баии и Белена намного быстрее на корабле, чем на поезде. К тому же крупные водные артерии, такие как Сан-Франсиску или Риу-Доси, используются мало и редко, поэтому во многие большие, важные части страны (если не придет на подмогу воздушный транспорт) попадают только самостоятельно на перекладных. В целом, прибегая к медицинским терминам, можно сказать, что могучий организм Бразилии продолжает страдать от постоянных нарушений кровообращения: давление распределяется по телу неравномерно, и ключевые регионы страны находятся в состоянии экономической атрофии. Поэтому ценнейшие ресурсы лежат, немые и нетронутые, под землей, не принося никакой пользы промышленности. Ныне точно установлено, где они находятся, но какой смысл их добывать, если нет возможности вывозить. Там, где залегают полезные ископаемые, нет ни поездов, ни кораблей, чтобы отгружать уголь; там, где легко могло бы процветать животноводство, отсутствуют условия для перевозки скота. Причина и ее эффект (или, скорее, отсутствие эффекта) подобны той змее, которая сама себя кусает за хвост. Производство не может развиваться в должном темпе из-за отсутствия дорог; дороги, в свою очередь, не прокладываются как надо, потому что холмистый, малонаселенный регион не способен отбить огромные затраты на их строительство и содержание. Сюда же добавляется еще одна напасть: как в XIX веке бразильская земля не могла дать стране угля, так в XX-м она не дает нефти – топлива для самого современного транспортного средства, автомобиля; бензин, если его не получается заменить спиртом, приходится по капле ввозить из-за границы. Чтобы оперативно решить эту главную топливно-транспортную проблему, нужны гигантские капиталовложения, а взять их Бразилии негде. С наличными деньгами здесь испокон веков напряженно: даже государственные облигации дают около 8 % дохода, а в частном секторе ставки еще выше. Неоднократная девальвация мильрейса, застарелое, уже почти инстинктивное недоверие к инвестициям в Южную Америку – всё это на протяжении десятков лет внушало североамериканским и европейским финансистам большую, возможно даже чрезмерную осторожность; да и само правительство в последние годы проявляет сдержанность в выдаче концессий, не желая, чтобы ключевые предприятия полностью перешли в руки иностранцев. В силу всех этих факторов процесс индустриализации и модернизации шел в Бразилии гораздо медленнее, чем в Европе и Северной Америке; в то время