Лесной Дозор 3 - Александр Вольт

И меня самого унесло в воспоминания.

Я ведь тоже когда-то собрал вещи и уехал на север. Вот так вот взял, собрал и уехал. Зачем бежал? Отчего? Объяснял себе просто — дальше так не могу. А как «так»? Поди теперь разбери. Помню только, что в тот день, когда я впервые вышел в лес на работу, меня прежнего словно не стало. Все проблемы, заботы, городская суета остались там, за спиной, а я стал принадлежать сам себе. И это притом, что Нинку я любил по-настоящему, вот что странно. Любил, а уехал.

Потому что «так» больше не смог.

Чудная штука — жизнь. И еще чуднее иные наши решения, которым порой нет никакого разумного объяснения. Надоело все, приелось до чертиков, вот и рванул подальше от рутины и замкнутого круга. Захотелось, чтобы каждый рассвет приносил что-то новое и неизведанное.

И ведь что самое удивительное — я ни дня не жалел о том поступке.

— Егор, ты тут?

Голос Наиры выдернул меня из ностальгии так резко, что я едва не опрокинул чашку с остатками чая. Я моргнул, прогоняя наваждение, и повернул глаза на эльфийку, осознавая, что действительно «завис», уставившись в свое отражение на темном стекле окна.

— Ну… да, — ответил я неуверенно.

— Ты просто замолчал и стал смотреть в окно, словно в другой мир провалился.

Я чуть не хохотнул в голос.

Ох, дорогая моя листоухая. Знала бы ты, как недалека ты сейчас от истины. Если бы ты только знала, насколько буквально прозвучали сейчас твои слова, ты бы смотрела на меня совсем иначе. Но вслух я, конечно, ничего этого не сказал, только потер переносицу и поднялся со стула, чувствуя, как в затекших коленях щелкают суставы.

— Ладно, — произнес я, потягиваясь на носках. Развел руки в стороны, наклонился влево, вправо. Спина с плечами тут же отозвались болью, поминая мне вчерашний ультимативный навык. — Засиделся я у тебя, хозяюшка, а нам ведь еще по графику обход делать.

Наира обхватила теплую кружку обеими ладонями и уставилась на мелкого суетолога, который деловито обнюхивал ножку кухонного стола.

— А мне теперь как с этим чудом в обходы ходить? — растерянно озадачилась Наира. — Он же мне всю хату тут разнесет на мелкие щепки, пока меня не будет!

Я почесал щетину на подбородке и крепко задумался.

А ведь права она, целиком и полностью права. Оставлять мохнатого исследователя одного в запертом бункере никак нельзя. Вернется она с обхода, а иномирное дитя от скуки и любопытства вывернет наизнанку все шкафы, перебьет посуду и попробует на зуб каждый кабель, до которого дотянется. Я это дело знаю не понаслышке. У нас в деревне сосед запер как-то в избе шестимесячного щенка лайки на полдня, так тот ему за эти такой бедлам устроил… сначала весь диван разобрал на части, а затем и валенки приговорил. А щенок лайки супротив нашего У-ука это кроткий ангел.

Выходило, что надо мастерить какую-нибудь походную переноску. Сшить из старого брезента подобие рюкзака с прорезями для лап, посадить мелкого туда и таскать с собой, как городские нынче котов таскают. Дело нехитрое. Брезент у меня есть, шило с дратвой тоже, за вечер бы управился.

А можно было пойти путем попроще и постараться с ним договориться. Я, признаться, всегда за этот путь. Любая клетка, хоть железная, хоть брезентовая, работает только пока заперта. А вот если договориться, то тут никакой клетки не надо.

— Эй, У-ук, малой, ты меня слышишь? — позвал я, глядя на пушистый зад, торчащий из-под стола, и пощелкал пальцами.

— А? Бесшерстный, ты ко мне обращаешься? — он тут же выбрался, высунул мордочку и повел огромными розовыми ушами.

— К тебе, к кому ж еще, — я привалился поясницей к столешнице. — Скажи-ка мне, ты знаешь, что такое обещание и как их сдерживают?

— Не-а, — он замотал головой так, что уши захлопали по щекам. — Никаких таких обнищаний я не знаю!

— О-бе-ща-ни-е, — повторил я по слогам, стараясь говорить как можно доходчивее. — Клятва. Понимаешь смысл?

— М-м-м-м… — он уселся на линолеум, приложил крошечный палец к подбородку и закатил глаза к потолку, всем видом изображая тяжкий труд мысли. — Не-а. А что это вообще такое? Что-то съедобное, как колбаса? Мне очень нравится колбаса!

Оп-па. Вот оно, золотое зерно.

— Егор, мне не нравится, когда ты вот так улыбаешься… — растерянно сказала Наира, поежившись и отставив кружку подальше. — Жутко выглядишь, честное слово.

— Колбаса, значит, очень нравится, да? — я пропустил ее слова мимо ушей, не сводя глаз с гостя.

— Да! Колбаса это вкусно! — он запрыгал на месте, звонко стуча коготками по полу. — Хочу колбасу. Бесшерстный даст колбасу?

— А гулять по лесу любишь?

— Гулять? Фу… — он скривился всей носатой мордочкой и прижал уши к затылку. — Обычно всегда, когда я ходил гулять, на меня кто-нибудь нападал, делал бо-бо, как с лапкой, — он поднял забинтованную конечность и помахал ею для наглядности, — и затем я становился большим злюкой. А мне совершенно не нравится быть злюкой. Я тогда ничегошеньки не соображаю и постоянно прыгаю, а потом оказываюсь где-то, где никого из друзей нет. А Бесшерстный мой новый друг! Он полечил мою лапку! И колбасу дал! Колбаса вкусная!

За этим потоком детской откровенности я едва поспевал, стараясь удержать нить разговора. Начали за здравие, как у нас в народе говорится, а вышли в чистое поле с конем.

Но главное я усвоить успел. Гулять он боится, и боязнь эта обусловлена тем, что каждая прогулка кончалась болью и бегством. Вот и выходит, что лечить такое надо долгими прогулками, которые заканчиваются хорошо. Одной, второй, десятой, пока новая память не переборет старую. Ну что ж, вот и начнем сегодня первую.

— Смотри, какая штука, — произнес я, отлепляясь от столешницы, подходя к мелкому и беря его на руки. — Ты сейчас пойдешь с ушастой…

— Я не ушастая! — Наира сжала кулаки, вытянула руки по швам и звонко топнула ботинком по полу.

— Ушастая! — радостно поддакнул У-ук и рассмеялся, обдав мне лицо запахом каши с мясными обрезками. — Я тоже ушастая!

— Нет, ты ушас… — и тут я осекся на полуслове, потому что язык мой споткнулся о загвоздку, которая мне до сей поры и в голову не приходила.

Пу-пу-пу. Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, и разглядывал пушистый комок у себя на ладонях. А кто ты у нас, собственно, такой? Мальчик? Девочка? Природа иномирная, загадочная, под хвост так просто не заглянешь, да и некультурно оно как-то, если вдуматься. У собак да кошек