Лесной Дозор 3 - Александр Вольт

«Принял. Обсужу»

Я откинулся на спинку стула. Дело вроде было закончено, пальцы уже потянулись закрыть крышку. И тут на ум пришла идея.

«И еще вопрос. Есть возможность поставить новую гравидоску?»

«Зачем тебе вторая?» — тут же напечатал СоВа.

«Эту сломал, когда сваливал от реликта»

«Да-да. Другому расскажешь. Модель новую увидел, небось».

Я почесал затылок и хмыкнул в пустой комнате. Ну… не говорить же ему, что я собираюсь подарить старую доску соседке, которая от них тащится и пищит от восторга?

«Да. Хочу новую»

«Ахаха. Так и знал. Сделаем. Для поставки напишем, что старая накрылась. Как будет информация по заказчикам, дам знать. Будь на связи».

Значок мигнул и погас. Я свернул чат, оставив крышку открытой.

— Наконец-то тут тихо, — раздался голос Бу. — Восторг.

Я невольно хохотнул.

— И не говори. Даже интересно, как там у Наиры сейчас дела.

* * *

Снег скрипел под подошвами армейских ботинок. Наира остановилась посреди просеки, перехватила ремень винтовки и выдохнула облако пара. Мороз щипал щеки и лез под воротник. Обход шел своим чередом, если бы не одно мелкое и до крайности суетливое обстоятельство.

— Стой! Не лезь на сосну!

У-ук висел на нижней ветке вверх тормашками, зацепившись задними лапками за смолистую кору. Розовые уши свисали вниз, кожаный нос дергался и ловил запахи.

— Слезь немедленно, шею свернешь! — Наира шагнула к дереву. Икры за день налились тяжестью.

Малыш разжал коготки, шлепнулся в сугроб, тут же выскочил и отряхнулся по-собачьи, обдав лицо эльфийки мелкими льдинками. Наира вздохнула и поправила съехавший капюшон.

Прошли еще полсотни метров вдоль сигнальной нити. Тайга спала, не издавая ни звука, заставляя вслушиваться в окружение еще тщательнее. Но для У-ука эта тишина не имела значения, потому что он находил себе занятие каждую секунду.

— Выплюнь! Не грызи можжевельник, желудок испортишь! — она сделала выпад, пытаясь ухватить мелкого за шкирку, но пальцы поймали морозный воздух.

Куст лишился доброй половины нижних веток. Малыш прожевал колючую зелень, сморщил мордочку, фыркнул и выплюнул кашицу под ноги. Уши его встали торчком. На соседнем стволе мелькнул рыжий хвост.

— Иди сюда! Оставь белку в покое! — голос сорвался на хрип.

Горло саднило от ледяного воздуха и окриков. У-ук сделал три скачка по земле, провалился по самые уши, чихнул и потерял к белке всякий интерес. Подбежал, потерся о голенище сапога и задрал мордочку. Наира потерла виски, ощущая подступающую мигрень. Стеречь границу Разлома оказалось куда проще, чем пасти иномирного ребенка.

Маршрут закончили благополучно. Датчики стояли на местах, чужих следов не попалось, лес вел себя смирно.

Навалившись всем весом, Наира отперла дверь и ввалилась в тамбур, после чего дожала створку плечом до щелчка засова. Внутри пахло сухими травами и нагретым радиатором. Тепло покалывало замерзшие щеки.

Она стащила куртку, убрала винтовку в шкаф и стянула ботинки, ощущая, как ступни отозвались гудением. У-ук уже сидел на кухонном столе, сложив лапки, и смотрел на нее во все свои карие глазищи. Нос его подрагивал.

Наира достала из навесного шкафчика обещанную палку копченой колбасы и положила перед малышом.

— Вуть! — издал чубрик неоднозначный звук, который скорее всего был звуком искреннего восторга.

Дальше все заняло несколько секунд. Мелкий работал челюстями с такой скоростью, что края палки таяли на глазах. Мясо, жир, бечевка, целлофановая обертка… Все. Наира сглотнула, глядя на пустые ладошки. Желудок у этого существа жил по каким-то своим законам.

Она оперлась ладонями о столешницу.

— Мне надо отойти по делам.

У-ук склонил голову набок, развел уши в стороны и вопросительно пискнул. Ни единого слова он не понял. Наира нахмурилась и вспомнила, как налаживала первое общение с Бу. Тогда выручали простые жесты.

Она ткнула пальцем себе в грудь.

— Если понимаешь меня, кивни вот так.

И медленно, старательно покивала.

— Понимаешь?

У-ук замер на долю секунды и часто-часто закивал, в точности скопировав движение.

— Отлично, — Наира всплеснула руками и сама не заметила, как заулыбалась. — Значит, смотри. Я отойду на пару часов. Вернусь, и если ты тут ничего не сломаешь, ничего не сгрызешь и не обоссышь мне углы… то получишь еще колбасу. Понял? Кол-ба-су.

Она снова медленно кивнула.

У-ук подпрыгнул на столешнице. Глаза загорелись, хвостик заходил из стороны в сторону, закивал он всем телом.

— У! У! У! — запищал малыш.

Для него эти звуки означали высшую степень радости и полное согласие на мясную сделку. Наира перевода не знала. Она увидела утвердительный кивок и позволила себе успокоиться.

— Хорошо. Договорились.

В прихожей она натянула через голову теплый свитер, влезла обратно в ботинки и накинула куртку с глубоким капюшоном. Оружие брать не стала. Плечо, привычное к жесткому ремню, сразу стало непривычно легким. Наира повернула скрипучий штурвал и вышла в лесные сумерки.

Наира шагала по только известной ей тропе, присыпанной снегом, уходя от основных дорог своего сектора. С каждым километром деревья становились выше, подлесок гуще. И чем дальше она шла, тем выше приходилось поднимать ноги, проваливаясь все глубже в сугробы.

Темнело быстро. Эти глухие места она знала с закрытыми глазами и шла уверенно. Через час тяжелой ходьбы впереди открылся просвет.

Скрытую поляну укрывал ровный слой снега. В центре высились руины. Замшелые камни в замерзшем инее, обломки колонн. Поодаль лежали поваленные плиты с истертыми рунами. Лучше всего сохранился старый алтарь Лесной Матери — широкий гранитный монолит, наполовину ушедший в промерзшую землю.

Наира остановилась у края поляны и перевела дух. Под свитером по позвоночнику текли капли пота. Она подошла к алтарю вплотную, стянула рукавицы и достала из внутреннего кармана огниво. Пальцы на морозе быстро одеревенели. Сухой скрежет прозвучал в полной тишине, искра упала на фитиль в каменной чаше. Потом во вторую.

Две лампады загорелись, освещая небольшие клочки пространства оранжевым светом. Запахло горелым маслом. Крошечный огонь чуть отогрел окоченевшие руки.

Наира прошлась по всему периметру, пока не зажгла каждую из лампад, которых было десять штук.

Затем эльфийка отступила на пять шагов и опустила капюшон на плечи. Ветер мазнул по заостренным ушам, кожа пошла мурашками.

Наира закрыла глаза, выровняла дыхание и сделала первый шаг.

Танец был древним. Никто в резервациях уже не помнил его назначения, кроме самых старых затворников-жрецов. Тело перетекало из одной позы в другую. Бедра держали равновесие на скользком снегу, руки вычерчивали в морозном воздухе строгие узоры. Она переступала с носка на пятку, кружилась. Клонилась к самой земле и выпрямлялась, воздевая раскрытые