Лесной Дозор 3 - Александр Вольт

орехи по норкам, что-то у меня внутри перевернулось. Вспомнился дед. Он всегда дарил лучшее из того, что имел. Мне на двенадцать лет отдал свой охотничий нож с рукоятью из слоновой кости, с которым сам полжизни отходил. Я тогда спросил, мол, дед, а сам-то как же. А он хмыкнул и говорит, дареное от сердца отрывают, иначе это не подарок, а обноски. Вот и весь сказ. Стыдно мне стало перед самим собой, вот что. Семьдесят лет прожил, а чуть не сжадничал перед девкой, которая меня с того света вытащила.

Я поднялся по ступенькам и постучал костяшками в толстый металл двери.

Засов клацнул, створка подалась внутрь. Из тамбура пахнуло домашним теплом и сушеным чабрецом. Я перешагнул порог, стянул промерзшую куртку и повесил ее на железный крючок. Не успел я толком разуться, как из кухни вылетел мохнатый ураган.

У-ук с разбегу затормозил у моих ног, царапнув линолеум коготками, и задрал мордочку.

— Бесшерстный пришел! — запищал он, хлопая розовыми ушами. — А у Бесшерстного есть колбаса? Длинноухая кашу сварила, а колбасы не дает! Говорит, лимит исчерпан! Что такое лимит? Это вкусно?

— Лимит — это когда надо знать меру, — ответил я, проходя на кухню и трепля мелкого по загривку. — А колбасы у меня нет, я налегке.

— Ну ладно, если «налегке», то давай его сюда, если съедобное! Оно вкусно?

Вот же желудок бездонный, а.

Наира, открыв створку, не стала меня ждать, а вернулась к плите. Выглядела она уставшей. Плечи опущены, под глазами тени, но продолжала хлопотать по хозяйству.

Я глядел на нее и вспоминал Нинку в первый год после рождения Игорька. Та же картина, один в один. Ходит, качается от недосыпа, а сама и пеленки развесила, и суп сварила, и полы протерла. Спросишь, устала, отвечает, ничего, справляюсь. Порода такая, что у людей, что у эльфов, видать, одна. Пока не свалится, не признается. Я тогда, дурак молодой, помощи особо не предлагал, работой оправдывался. Теперь-то знаю, что помогать надо не спросясь. Спросишь — откажется, а сделаешь молча — спасибо скажет.

Да только что сейчас помогать-то? Кружки помыть? Ну это мы можем, если пустит.

Я опустился на скрипучий табурет, обхватил горячую керамику обеими ладонями и с наслаждением сделал первый горький глоток.

— Ну, давай свою лапу, горе луковое, — позвал я мелкого.

У-ук запрыгнул на стол, уселся рядом с моей кружкой и послушно протянул конечность. Я размотал бинт и, ощупав в очередной раз, остался доволен результатом.

Игорек в детстве коленки сбивал так, что живого места не было, и Нинка каждый раз причитала, а я ей говорил, до свадьбы заживет. И заживало ведь. А тут дырка от копья была такая, что палец пролезал, и на тебе, рубец уже пушком зарастает. То ли природа его иномирная такая живучая, то ли мое «Исцеление» постаралось. Скорее всего и то, и другое разом.

Я почесал мелкого за ухом, и он довольно зажмурился.

— Зажило как на собаке, — сообщил я Наире, откладывая бинт. — Завтра можно уже не перевязывать.

— Слава Лесной Матери, — эльфийка присела напротив и отпила из своей кружки. — А то он мне весь запас мази извел. И мазь это еще полбеды. Ты бы видел, что он сегодня утром с клубками пряжи устроил.

— Виноват! Исправлюсь! — тут же встрял У-ук, переминаясь на столешнице. — Дайте колбасу для закрепления результата!

— Ишь ты, для закрепления, — хмыкнул я. — Слова-то какие выучил. Тебя послушать, так ты не хулиган, а прямо доктор наук.

Я допил чай, поставил пустую кружку на стол и поднялся. Сердце у меня застучало чуть чаще обычного, и я сам себе подивился. Ну дед, ну даешь. Подарки дарить волнуешься, ровно пацан на первом свидании. А с другой стороны, когда я в последний раз кому-то подарок дарил вот так, от души, не по календарю? Нинке на восьмое марта духи брал какие продавщица посоветует. Игорьку на дни рождения деньги в конверте совал… тьфу, вспомнить противно. А чтобы вот так, с выдумкой, с сюрпризом, это ж, почитай, с молодости не было.

— Так, мелочь пузатая, — я погрозил У-уку пальцем. — Сиди на столе ровно пять минут и никуда не дергайся. Это приказ. Спрыгнешь, и колбасы в этом доме больше никогда не увидишь. Ни в том, ни в этом. Понял?

Малыш округлил глаза, прижал уши к затылку и замер, уставившись в стену. Угроза сработала безотказно.

Я обошел стол и встал за спиной Наиры. Она непонимающе обернулась, но я наклонился и мягко положил шершавые ладони ей на глаза. Кожа ее оказалась прохладной, а от волос едва уловимо пахло хвоей и чабрецом. Ресницы удивленно дрогнули под моими пальцами.

— Эй, ты чего удумал? — она попыталась дернуться, но я аккуратно удержал руки на ее лице.

— Тихо, не подглядывай. Вставай и иди за мной.

— Егор, не выдумывай, у тебя в чае никаких грибов не было, чтобы ты чудил. Что случилось?

— Вставай-вставай. Доверься мне. У меня для тебя сюрприз.

Эльфийка неуверенно поднялась со стула. Я осторожно направил ее за плечи, продолжая закрывать обзор ладонями. Мы прошли кухню, затем миновали узкий коридор. Ступала она мелко, шаркая подошвами по линолеуму, и лопатки ее напряженно двигались под тонкой тканью домашней майки. А ведь доверяет. Снайпер, дозорная, три года у Разлома, любого чужака положит с километра. А тут идет вслепую куда ведут, и только ворчит для порядка. Такое доверие дорогого стоит, и заработать ой как тяжело.

В тамбуре я свободной рукой накинул на нее теплую куртку прямо поверх домашней одежды и толкнул входную дверь плечом.

Я вывел Наиру на крыльцо. Она поежилась от ледяного воздуха, и я остановил ее на самом краю верхней ступеньки. Снег хрустнул под нашими ботинками. Я отнял руки от ее лица и сделал шаг назад.

Наира часто заморгала, привыкая к дневному свету после полумрака бункера. Глаза ее заслезились от бьющего в лицо ледяного ветра. Она повела плечами под накинутой курткой, оглядела пустую поляну перед крыльцом и наконец опустила взгляд.

У нижней ступеньки, наполовину уйдя в сугроб, стояла прислоненная к бетонной стене длинная черная коробка в плотной транспортировочной пленке.

Я переступил с ноги на ногу и засунул озябшие руки глубоко в карманы штанов.

— Что это? — спросила она, разглядывая черный прямоугольник.

— Подарок.

Наира подняла на меня глаза. Брови поползли вверх, на лбу собрались тонкие морщинки. Она снова посмотрела на коробку, затем перевела взгляд на мое лицо.

— Подарок? Кому?

Я нарочито медленно повернул голову влево и оглядел пустую просеку. Затем