Лесной Дозор 3 - Александр Вольт

— А ты видишь тут кого-то еще, кроме нас?

Наира тоже осмотрелась.

— М-м-м… нет…

— Делаем вывод, — я мягко улыбнулся.

Снег скрипнул под ее ботинками. Наира недоверчиво спустилась по бетонным ступеням, подошла к стене и присела на корточки. Я стоял на крыльце и слышал собственный пульс. Сглотнул вязкую слюну и сосредоточился.

Ты смотри, Егор Дмитропалыч, так и инфаркт схлопочешь в двадцать с копейками. А если бы в старом теле так волновался, то уже бы реанимобиль заказывать точно пришлось. Или катафалк.

Эльфийка протянула руку и тронула гладкую пленку кончиками пальцев. Нашла стык, подцепила край ногтем и потянула. Плотный полиэтилен не поддавался. Она нахмурилась, ухватилась второй рукой и рванула сильнее. Пленка с треском лопнула. В морозный воздух волной ушел резкий запах заводской смазки, нового пластика и металла.

Наира замерла на секунду.

Пальцы заработали с удвоенной силой. Она рвала черную обертку и отбрасывала куски пленки прямо в снег. Дыхание участилось, срываясь изо рта короткими белыми облачками. Разорвав последний слой плотного картона, она откинула крышку.

Внутри лежал новейший армейский гравиборд. Матовый темный корпус, свежая антискользящая лента, мощные турбины по краям. Точно как я и просил у СоВы. Самая последняя и навороченная модель.

Наира провела голой ладонью по холодному металлу. Поднялась на ноги, ухватив тяжелую доску за края, и вытащила ее из коробки.

Я ждал.

Дозорная и снайпер исчезла в одно мгновение. Наира издала такой писк, что у меня заложило уши. Она подпрыгнула на месте, прямо в глубоком снегу, прижимая ледяную доску к груди. Лицо ее осветилось так, что у меня в животе разлилось обжигающее тепло. Она счастливо смеялась, разглядывая матовые борта, гладила турбины и снова пищала, притопывая ботинками по насту.

Я стоял на верхней ступеньке, прятал руки в карманах и улыбался. Улыбался так широко, что кожа на обветренных скулах натянулась до предела. Усталость этих дней, Лешрак, караулы, бой — вся эта гора разом будто свалилась с плеч. Ради таких моментов и стоит жить. Ради звонкого смеха и горящих глаз.

Наира замерла. Прижала гравиборд к животу и повернулась ко мне. Глаза сияли, щеки горели густым румянцем.

Снег захрустел под ее подошвами. Она сделала быстрый шаг к крыльцу. Затем еще один.

Наира подалась вперед, не выпуская тяжелой доски из рук, приподнялась на носочках и поцеловала меня в губы.

Глава 14

Губы ее оказались невероятно мягкими и горячими. В первую секунду я просто опешил и застыл на месте, а угол тяжелой коробки с доской уперся мне в живот. Я прожил на свете немало лет, повидал всякого, но к такому повороту событий оказался совершенно не готов. Старый разум внутри черепной коробки попытался было воззвать к рассудку, но молодой организм решил иначе. Юношеские гормоны ударили в голову, кровь отлила от затылка и мгновенно прибыла в другом месте.

Я прикрыл глаза, ощущая, как ледяной встречный ветер щиплет кожу на скулах, а лицо обдает горячим женским дыханием. От растрепанных волос Наиры и ее гладкой кожи повеяло сладковатым запахом вереска. Запах этот ударил в ноздри и одурманил похлеще любого хмельного напитка, вкус ее губ показался мне слаще липового меда, слаще спелой лесной земляники и вообще вкуснее всего, что я когда-либо пробовал за обе жизни. Пальцы дрогнули в карманах штанов и настойчиво требовали вытащить руки на мороз, обхватить девчонку за талию и прижать к себе крепко, наплевав на громоздкий гравиборд между нами.

Но продлилось наваждение ровно секунду.

Наира резко распахнула глаза, словно очнувшись от глубокого сна, судорожно отстранилась и сделала неуклюжий шаг назад, едва не слетев с края ступеньки=.

Я смотрел на нее и отчетливо видел, как краска стыда заливает ее лицо, как румянец пополз от шеи вверх, покрыл побледневшие на морозе щеки и добрался до самых кончиков заостренных ушей.

Она тяжело задышала, хватая ртом колючий воздух. Глаза ее расширились от паники пополам с растерянностью. Наира опустила взгляд на матовую поверхность доски, судорожно перехватила ее пальцами и начала топтаться на месте. По ее позе было ясно, что девчонке хочется прямо сейчас провалиться сквозь мерзлую землю до самого ядра планеты.

Она спешно отвернулась, пряча полыхающее лицо за светлыми волосами. Пальцы ее нервно поглаживали края нового борда. Наира начала сбивчиво бормотать слова благодарности, спотыкаясь на каждом слоге, перескакивая с одного предложения на другое и совершенно не понимая, куда деть взгляд.

Я стоял на верхней ступеньке крыльца, слушал ее торопливый лепет и мягко улыбался. В груди разливалось теплое чувство. Природу этого порыва не сложно было объяснить, ведь молодость всегда берет свое, радость захлестывает через край, эмоции бьют ключом, и человек совершает поступок раньше, чем успевает подумать о последствиях. А потом приходит осознание, и стыд накрывает с головой. Я почесал шершавый подбородок и решил, что соседку надо срочно спасать. Причем спасать от нее самой и от этой гнетущей неловкости, пока тараканы в голове не ударили по красной кнопке, от чего эльфийка унесется в лес, высоко задрав руки и голося на всю округу.

Я прочистил пересохшее горло и задал самый простой вопрос.

— Не хочешь прокатиться?

Наира вскинула голову так резко, что капюшон слетел на плечи.

— Да, — тут же спохватилась эльфийка, и голос ее прозвучал звонко, пусть и с легкой дрожью. — Очень!

Я кивнул, развернулся и шагнул обратно в теплый бункер. У-ук сидел на кухонном столе ровно в той же позе, в какой я его оставил, и сверлил внимательным взглядом стену. Я велел ему посидеть смирно еще четверть часа, твердо пообещав по возвращении выдать мясного деликатеса. Мелкий радостно запищал и закивал ушами, принимая новые условия сделки. Выйдя обратно, я подхватил свой гравиборд, поправил шапку и надел очки.

Наира уже стояла на снегу в ожидании. Она положила новую доску на наст, встала на нее обеими ногами и плавно перенесла вес. Турбины тихонько загудели, поднимая черную доску над белой коркой снега.

Прыгнув на борт своей доски, я вставил ноги в пазы и тоже воспарил над землей.

— Ну, поехали? — улыбнулся я эльфийке, радуясь, что мне удалось свернуть неловкий момент, от которого она готова была провалиться сквозь землю, в нужное русло.

— Да!

Мы медленно выплыли со двора и направились в сторону тракта. Деревья расступились, открывая широкую зимнюю дорогу. Солнце висело над самым горизонтом, заливая тайгу желтым светом и окрашивая