Лесной Дозор 3 - Александр Вольт

Тяжелые шаги раздались совсем близко.

— Егор, — сказал Бу.

Голос картарианца прозвучал ровно, совершенно бесстрастно, но от этой монотонности холодок прошел по моему позвоночнику от шеи до самой поясницы.

— Да, что такое? — ответил я, продолжая удерживать окровавленные руки на перетянутом бедре раненого эльфа.

— У нас проблема.

Я медленно повернул голову в ту сторону, куда смотрел картарианец. Взгляд зацепился за темную стену ельника. Ветви зашевелились, скидывая снег.

— Твою мать… — прошептал я.

Глава 15

Ветви старых елей затрещали так, словно сквозь них продирался груженый лесовоз. Толстые сучья лопались, осыпая ворох хвои и комья снега.

Я продолжал зажимать окровавленное бедро раненого эльфа, чувствуя, как липкая кровь просачивается сквозь перчатки, и медленно поднимал голову. В затылке закололо от дурного предчувствия.

Чутье лесника я себе так и не взял, пожадничал на очко навыка. Затылок закололо сам по себе, по давней привычке тела, нажитой еще в прошлой жизни.

Темная стена леса расступилась, выпустив на расчищенный тракт настоящую смерть.

Тварь тяжело вывалилась на дорогу и сразу поднялась на дыбы. В высоту этот монстр превосходил медведя Мишу раза в полтора. Природа вдоволь наэкспериментировалась с ним.

Задние лапы и массивное туловище достались чудовищу от гигантского медведя, а спину и бока закрывали толстые сегментированные пластины грязно-желтой кости, наподобие рыцарского доспеха.

А вот передние конечности, которые по логике должны были заканчиваться когтями, заменяли длинные, зазубренные костяные серпы, точь-в-точь как у богомола, только размером с хорошую крестьянскую косу.

Я прикинул размер на глаз, как прикидывал когда-то вес лосей перед отстрелом. Тонны две живого веса, а может и поболе. Такую гору у нас в тайге брали из карабина под медвежий патрон, с лабаза, с упора, и брались за это не все подряд. У меня на груди висела машинка под пять сорок пять. Хорошая для человека и никакая для кости.

Широкая морда густо лоснилась от свежей крови эльфийского патрульного. Тварь раскрыла пасть, усеянную кривыми клыками, и издала клокочущий рев.

Над косматой башкой вспыхнула системная табличка. Надпись [Броненосный Когтерез. Реликт] полыхала густым бордовым оттенком. Цвет, кричащий о том, что всякому встречному пора ложиться в сугроб и притворяться ветошью.

Слово «реликт» не понравилось мне сильнее всего прочего. Такие звери сидят по своим углам и держатся ареала обитания. Они снимаются с места редко и всегда по серьезной причине. Этот вылез на укатанный тракт к вооруженному патрулю. Стало быть, дома у него что-то стряслось.

Я отпустил ногу эльфа, понимая, что жгут держит надежно, но на морозе нога под жгутом умирает быстрее, чем в тепле, и полтора часа для него уже приговор.

Мокрые от чужой крови пальцы легли на пластиковое цевье автомата, ремень скользнул по плечу, почти на рефлексах уперев приклад. Правая рука рванула затворную раму.

Сидеть и ждать, пока эта махина покромсает нас на лоскуты, я не собирался.

«Зоркий Глаз».

Окружающий мир мигнул, цвета потускнели, оставляя лишь четкие контуры деревьев и снежных заносов. А вот на теле монстра зажглись яркие рубиновые пятна. Одно пульсировало под левой передней подмышкой, второе светилось на сочленении шеи и грудины, третье горело прямо под правым глазом. И вот насчет последней точки у меня были вопросы, потому что я понятия не имел, что там такого может скрываться. А почему не под левым? Почему не по центру лба?

Ясно одно, точки были критическими, а значит, бей туда, и враг ляжет.

Только радоваться было рано. Все эти рубиновые пятна надежно скрывались под толстенными слоями костяной брони и густого меха. Мой калибр такую защиту с ходу не прошибет — пули просто увязнут в кости или срикошетят, не причинив серьезного вреда.

Но если я их вижу, значит… до них у нас есть шанс добраться, потому что в битве с У-уком система мне прямо сказала, что нашего урона недостаточно, потому я ничего и не видел.

Тварь опустилась на все четыре конечности, с хрустом вогнав костяные серпы в землю, и уставилась на нас налитыми кровью глазами. Из ноздрей вырывались густые клубы пара, а из пасти капала вязкая пенящаяся алая слюна.

И то, что она пенилась, мне не нравилось совсем.

Я вскинул ствол, поймал в прицел окровавленную морду и нажал на спуск.

Автомат задергался в руках, ударяя в плечо, а в нос мгновенно ударил запах сгоревшего пороха. Три пули ударили монстру прямо в лоб. Полетели искры, в стороны брызнула костяная крошка, но ни одна пуля не пробила толстый лобный нарост. Когтерез лишь возмущенно мотнул башкой, зарычал пуще прежнего и уставился прямо на меня.

— Я его отвлеку! — заорал я Наире во всю глотку, срывая голос. — Попробуй пробить броню!

Эльфийка не стала тратить драгоценные секунды на споры, тут же подхватила винтовку, оттолкнулась от снега и метнулась к ближайшей раскидистой сосне.

Мне предстояло работать приманкой. Задача Бу заключалась в том же. В конце концов, я успел восстановить силы после последнего боя с У-уком, и в запасе имелся навык «Сила Зверя», способный уравнять наши шансы в ближнем бою.

Приманка из меня выходила посредственная, но выбирать было не из кого. Раненые лежали за спиной и уползти не могли, а Наире, чтобы занять позицию, требовалось время.

Я сделал несколько шагов в сторону, уводя линию огня от лежащих на снегу раненых эльфов.

Мысли в голове неслись галопом, пока палец короткими очередями посылал свинец в сторону надвигающейся горы мяса. Когтерез шел на меня, тяжело переваливаясь и злобно щелкая жвалами.

Я смотрел на его ярость и никак не мог понять одну простую вещь. Отчего он такой злой? Реликты просто так не шастают по открытым трактам средь бела дня и не бросаются на вооруженные патрули из дурного характера. В природе ничего не происходит беспричинно. Вспомнился мне недавний случай с У-уком. Иномирный ребенок крушил лес не от злобы, а от невыносимой боли из-за куска металла в лапе.

Значит, и этого ГМО-богомола что-то ввело в ярость? Может, лежку его разворотил кто-то, или ранили крепко, и теперь он мстит всем двуногим без разбора. Ведь если бы такая опасная скотина жила тут поблизости и постоянно охотилась, те трое ни за что не пошли бы по дороге таким беспечным прогулочным шагом. Они бы жались к деревьям и смотрели в оба.

Я на бегу шарил взглядом по его бокам и лапам. Искал торчащее древко, обрывок троса, затянувшуюся петлю, хоть что-нибудь понятное. Шкура шла ровно, броня