Озверение - Александр Изотов

Меня вырвал из размышлений звук… Далёкий скрежет, который я улвил сначала воздушной аурой, а уже потом ушами. Я сразу напрягся, протягивая воздушный сканер вдаль — до этого я его не использовал на всю катушку, чтобы беречь силы.

Воздух показал впереди расширение… Дыра в потолке… За дырой помещение… выход в коридор… двери…

Вернувшись обратно в голову, я попытался понять, что мне нарисовал такой зыбкий воздух. Кажется, те коридоры отличались от этого тоннеля тем, что они были предназначены для разумных существ, а не для воды, как то место, где я нахожусь.

Я оказался возле пробоины в потолке спустя пару минут. Воняло здесь так здорово, что меня едва не вывернуло. Пришлось прибегнуть к хитрости — усилием воли я заставил воздух течь тонкой струйкой сверху, прямо ко мне. Струйка эта не смешивалась с остальным вонючим воздухом, и её мне вполне хватало, чтобы сносно дышать.

Во-о-от, а не попади я в такую мерзкую среду, и не подумал бы так развивать стихию!

Обходя подозрительную вонючую кучу снизу и рассматривая пробоину сверху, я вдруг сообразил, что нахожусь под уборной. Ну или под тем местом, куда сваливали нечистоты из ведра. Вот ведь дерьмо нулячье!

Крабовидная тварь оказалась очень заботливой — вылезая отсюда, она оставила в стене глубокие зарубины, зацепиться за которые не составило особого труда. Уже через пару мгновений я оказался сверху.

Дверь из уборной отсутствовала, стена зияла дырой. Чудовище пробило себе путь в коридор и, судя по удаляющимся скрежещущим звукам, пытается протиснуться дальше.

Я выглянул в коридор, который был заметно теснее канализационного тоннеля. Кладка на стенах была здорово пошарпана, а пол вздыбился многочисленными выбоинами, намекая, что кто-то очень усиленно проталкивал себя вперёд. Чадящий факел в десяти шагах от меня вывалился из крепления и теперь горел, лёжа на полу. Тварь в этом коридоре должна была себя чувствовать как зверь в штанах нуля, и я даже не понял, как она вообще смогла проползти тут.

Перехватив покрепче копьё, я двинулся по коридору. Толстые двери с крохотными окошками по обеим сторонам намекали, что это темница. Некоторые двери краб буквально вдавил внутрь камер, проталкивая своё хитиновое тело — дубовые доски треснули, прогнувшись, а петли просто вывернуло.

На всякий случай я заглядывал в такие вскрытые камеры, но в основном они были пусты. А жители населённых камер уже сами выглянули наружу, недоумевая, что же случилось. Неужели за ними пришли?

В основном они все двигались на выход, явно ориентируясь в темнице. Но повезло не всем — в некоторых камерах двери хоть и повредило, но не вывернуло из петель, и даже замки не сорвало.

Я отпрянул, когда из такой покорёженной двери вытянулась рука, попытавшаяся меня схватить. Зверь, первая ступень…

— Эй, первуха! — прорычал зверь, который не в силах был протиснуться в щель, — А ну стой! Вытащи меня, первуха! Слово зверя!

Физиономия у зверя была изъедена неволей, отсутствовало несколько зубов, да и вообще Я даже не удостоил его взглядом, пройдя мимо.

— Неба не боишься⁈ Стихушник сраный, а ну иди сюда! — он тщетно дёргал рукой, цепляя пальцами воздух, — Я — зверь!

— Боюсь, боюсь, — пробурчал я.

Таких называют зверьё пустое, потому как дара я у него вообще не почуял. Только звериной силой и мог похвалиться, правда, её не хватало даже дверь выломать.

Из двери впереди вышел зверь. Одет в лохмотья, вторая ступень. Тоже без дара. Я нагло смотрел меру, не боясь последствий. Он выше-то меня всего лишь на пару ступеней.

Зверь повернулся, его мутноватые глаза уставились на меня:

— Эй, первота гнилая, копьё дал сюда.

Он протянул руку и взвыл, когда наконечник копья, довольно-таки острый, отсёк ему пальцы. Упав на колени, зверь зарыдал и схватился за покалеченную руку.

— Ты!!! Неба не боишься⁈

Я молча пнул его ногой, вваливая обратно в камеру. Он упал на выбитую дверь, и я ещё долго слышал его рыдания, пока шёл вперёд.

Следующему зверю уже так не повезло. Этот вообще бросился на меня с заточенной ложкой, тоже желая завладеть копьём, но получил наконечник на всю длину под рёбра. Спихнув его с копья, я дошёл до развилки.

— Твою ж мать! — выругался я, узрев наконец краба шагах в десяти от меня.

Махина, которая в одиночку укокошила командора, и вправду чувствовала себя здесь не очень. Подняв заднюю часть, повернувшись боком и растопырив клешни в разные стороны, краб протискивался через коридор, толкая себя ногами. Панцир скрежетал не только по стенам, но и по полу и потолку — чудище спрятало голову в панцирь, лишь края множества глазок выглядывали в нижнем углу, да подвижные усики-щупальца.

Кажется, оно вообще застряло. Что, впрочем, не помешало ему протиснуть клешню в одну из камер и вытащить оттуда какого-то невезучего зверя. Невезучего вдвойне — мало того, что его чуть не переломило клешнёй, так краб ещё и пытался протиснуть его в рот, доступ к которому затрудняли пол и стена. И вот, сминая ещё живого бедолагу, краб проталкивал его ко рту.

В этот момент мне прилетел дух от убитого зверя. Перед глазами сверкнуло, я пошатнулся и схватился за стену. Снова те же ощущения, только в этот раз полегче — словно моя мера рванулась наверх, через звериный барьер, и отскочила назад.

Осев на пол и опираясь на копьё, я заподозрил, что это не просто барьер… Помню, стая Белых Волков была наказана приором Зигфридом, ещё до всей нашей истории. Зигфрид наложил на стаю Барьер, запрещавший зверям в стае подниматься выше первой ступени.

Получается, на мне тоже какое-то заклинание? Но какой… какая тварь посмела так меня ограничить⁈

Я с трудом повернул голову в сторону краба. Тот всё месил кровь на полу, проталкивая затихшего зверя в рот. Краб и сам бал недоволен, пытался повернуться и так, и эдак, но каменные тиски не отпускали.

Меня больше раздражало не то, что я не могу преодолеть барьер, а ощущения после этого. Боль не отпускала сразу, я долго сидела в мышцах, превращая меня в безвольного калеку.

Я кое-как поднялся… Снова посмотрел на краба, окончательно застрявшего и теперь пытающегося сдвинуться хотя бы назад. Он скрежетал клешнями то по полу, то по потолку, вгрызаясь в камень, но панцирь не сдвигался ни на сантиметр. Бедняга.

Послышались голоса с той стороны, из-за живой хитиновой баррикады.

— Охренеть!

— Вот дерьмо-то! Откуда эта дрянь тут?

Полыхнуло огнём, и краб недовольно заверещал. Из-за его туши потянуло густым дымом, и я