Озверение - Александр Изотов

Помня, что коридоры в этих темницах похожи на прямоугольники, я и всё равно смогу выйти с той стороны, я развернулся. Свернул за угол, перешагнув убитого зверя… И вдруг остановился, чувствуя неясные колебания, исходящие из-за толстой дубовой двери, заставляющее моё сердце чаще биться. Словно моя душа тянулась к тому, кто за ней был!

— Хильда⁈ — вырвалось неуверенное у меня, затем я хлопнул ладонью по створке, — Хильда! Это ты, любовь моя⁈

— Поднёбыш! — донёсся приглушённый толстой доской, но знакомый голос, — Я тоже рад тебя слышать!!!

Глава 15

Что посеешь, то и…

— Белиар?

— Ну а кто ещё, мозги твои нулёвые?

Я застыл перед толстой дубовой дверью. Помня, что теперь я так-то… эээ… первушник восьмой ступени, то по силе должен бы сравниться со зверем. А если так, то…

— Отойди! — крикнул я, — Сейчас дверь выбью!

Я отошёл к стене, оттолкнулся от неё. Разгон! И удар плечом!

Дверь выстояла, а вот у меня потемнело в глазах — приложился я изо всех сил, ещё и головой саданувшись. Да твою ж мать!

— Поднёбыш, ты там остатки мозгов-то не выбей…

— Не до твоего юмора сейчас, Беляшик, — огрызнулся я.

— Как ты сказал⁈ — с той стороны дверь тоже пнули, — Я Белиаааар!

Но толстым дубовым доскам было наплевать на любую силу, хоть первушью, хоть звериную. Так, уф-ф-ф! Не получается.

Тогда я вернулся к трупу зверя, подобрал его меч. На всякий случай осмотрел его пояс, вдруг там связка ключей? Нет, у этого не было. Другие трупы в основном переваривались в желудке огромного краба, который до сих пор скрежетал в коридоре, а значит, там же могли находиться и ключи.

Желания извлекать их из краба у меня не было, и я вернулся к темнице с мечом. Примерился… С копьём могучие удары у меня выходили намного лучше, но мне сейчас и не надо было столько мощи. Лишь бы створка вылетела. Впрочем, можно попробовать и удар поточнее.

Размеренно двигая перед собой лезвием, я собрал стихию воздуха в пружину, готовую вот-вот сорваться, и выбросил вперёд руку с клинком. Кончик лезвия воткнулся в дубовую доску, не пробив её, но вот вихрь, сорвавшийся с лезвия, буквально разнёс доску в труху.

Я застыл, глядя на аккуратно пробитую дырку, размером со спелый арбуз. Маловата, чтобы через неё пролез бывший демон, превратившийся в нуля.

А, нет, уже не в нуля…

— Поднёбыш! — в дыре показалась физиономия Белиара. Он теперь был не нулём, а первушником, и всего лишь третьей ступени.

— Да как ты… — Демон вытаращил глаза, рассматривая мою меру, — Постой! Марк, только не говори, что ты деуситовый кинжал в руки взял!

Я похлопал по поясу, по рукояти того самого кинжала.

— Хорошо, говорить не буду.

— Да сожри тебя Бездна, червь! — Белиар схватился за края дыры, и они вдруг вспыхнули огнём, — Ты хоть понимаешь, что наделал⁈

Мы оба закашлялись, когда клубы дыма стали заполнять коридор. Открытый огонь в затхлом подземелье была не самая лучшая идея, и я, махнув клинком, сдул его вихрем.

— Кто бы говорил! — огрызнулся я, — Задохнёмся ведь!

Второй удар «воздушным жалом» пробил дыру достаточную, чтобы тощий первушник, царапаясь о рваные края и ловя занозы, выкарабкался наружу.

Он встал, опираясь на моё плечо, и уставился на меня.

— Значит, и тебя Газриэль в первую меру поднял? — спросил я.

— Поднять-то поднял… — Белиар всё таращился на мои достижения, — А ты на чём поднялся, брат?

— Да так, всего понемногу.

— Не надо было, Марк, сюда приходить, — неожиданно покачал головой Демон, — Тебя ведь ждут.

— Меня?

— Этот приор Бертольд, Бурый который… Он ведь хитрее, чем Настоятель.

Мы вздрогнули, когда коридор расколол грохот. Потолок над нами жалобно треснул, осыпав нас пылью. И тут же нас едва не прибило к полу чужой ментальной мощью.

Упав на четвереньки, я натужно запыхтел. Белиар так вообще свалился без сознания, из его носа закапала кровь. Машинально я взялся за рукоять кинжала на поясе, чувствуя, как он зовёт… просит всего лишь разок связаться с ним, окунуть свой разум в деуситовую западню.

Тряхнув головой, я подполз к углу, выглянул. Наученный, я смотрел краем зрения, и разглядел, как блеснули в коридоре сильверитовые доспехи, исчезая в лестничном проёме Какой-то человек, в полном рыцарском облачении, оттеснил краба на нижний этаж, со звоном осыпая хитиновую тварь ударами меча.

Едва они исчезли, как стало полегче. Выдохнув, я кое-как встал. Вернулся к Белиару, поднял, закинул его руку себе на шею. Да уж, бойцы сейчас из нас были так себе, но я всё равно поплёлся по коридору. Инстинктивно я выбрал другое направление, не то, где сейчас человек и краб — ни с одним из этих существ мне встречаться не хотелось.

Белиар, пуская слюни, очухался и что-то пробормотал. Ноги его заплетались, но мы всё же смогли добраться до первого ответвления. Я остановился, глядя на ещё один коридор, уходящий в сторону.

Вообще не знаю, куда двигаться. Вот дерьмо нулячье, понастроили тут темниц, один этаж на другой не похож!

Сила третьей меры мягко толкнула меня в спину, намекая, что человек уже возвращается на этаж, и я машинально двинулся в новый коридор. Просто потому, что эта направление позволяло удаляться от человека!

Чувствуя, как нарастает давление на ауру, я стал толкать боковые двери плечом, в надежде, что какая-нибудь поддастся. То, что человек давит мерой ещё не означает, что он нас чует, он просто сюда поднимается. Вот если он вознамерится просканировать всё подземелье, тогда нам крышка!

Одна из дверей поддалась, и мы ввалились внутрь. Я уронил Белиара, сам упал на него, но тут же метнулся к двери и осторожно прикрыл её, стараясь не скрипеть и не хлопать. Хорошо, хоть у Бурого Приора в темнице петли смазывают.

Эта камера была пуста, с остатками сгнившей соломы на полу, пахнущей прелым потом. Я оттащил Белиара вглубь тёмного помещения, подальше от щёлочки света, пробивающего из коридора, и мысленно стал сливаться со стихиями духа и воздуха. Я — часть это комнаты… Я — тот самый воздух, который пахнет гнилью. А моя аура так вообще растворилась в мировом эфире духа, нету здесь странного первушника восьмой ступени. Главное, чтобы человек Белиара не почуял — в том состоянии, в каком сейчас был первушник, ни о какой маскировке речи не шло.

Всё же присутствие человека ослабевало. Скорее всего, он спустился в темницу только для того, чтобы разобраться с громадным крабом, а искать сбежавших заключённых