Журнал «Юность» №01/2026 - Журнал «Юность»

эмоция, да, видимо, в жизни ее хватает), а с подлинным интересом к делу. Как известно, можно долго смотреть на то, как другие работают, – вот когда Зоя работает, это выглядит убедительно.

Что в сухом остатке – остроумная проза со всеми типичными чертами литературы тридцатилетних, кроме разве что автофикшена. Герои запоминающиеся и узнаваемые, центральная проблема не нова (в том числе как прием), но тексту вполне органична. Главное, что Светлана Павлова не остановилась на драматургической отработке исключительно темы ожидания героиней результатов медицинских исследований, выйдя за ее пределы и создав кросс-жанровый роман.

«Потом Зоя не раз будет пытаться найти разницу между тем, как бабушка Яна относилась к ней и к своим ученикам. Учеников у нее было миллион. Она швыряла в них нотами и сборником Ганона. Выгоняла из дома спустя десять минут от урока. Орала и обзывала. И каждый все равно – благоговел. Прощение вымаливалось на коленях. Иногда вместе с родителями. И полученное помилование было подарком. Даже часовое присутствие Розы Брониславовны в жизни считалось за шанс приблизиться к недостижимому идеалу в искусстве. К тому же все понимали, что преподавательница знакома, с кем надо. Может кому надо что-то сказать. Куда-то позвонить.

– А почему ты не явилась на занятие, мадам? Заболела? М-м-м, какая жалость. Собьешь температуру – и 25-й 299-го опуса Черни мне аудиосообщением в “вотсап”, не то матери позвоню (грозно).

– Ужасные штрихи! Не ритм, а тошниловка в пробке. Мы же тут, по идее, крадемся! (театрально)

– Вы понимаете, что с вашим, так сказать, талантом заниматься надо будет ОЧЕНЬ много? (скорбно)

– Котенок, а может, тебе на балалайку лучше? У пузочесов тоже весело живется (насмешливо, игриво).

– Завтра в десять чтобы была тут. Какая лекция? Основы российской государственности? Умоляю, там и без тебя справятся (уверенно, спокойно).

– Аккордовую артиллерию тренируем, Маратик (громко, с задором). Маратик-дегенератик (тихо, закрыв дверь).

Зоя не раз заставала этот момент – когда Роза Брониславовна провожала учеников. Момент освобождения, конца сладкой пытки. Зоя предполагала: а она ведь вряд ли ради денег этим занимается.

Догадка казалась немыслимой и почему-то – страшной. Среди учеников было много упорных и старательных. Способных, если верить Розе Брониславовне».

АНАМЕЛИ САЛЬГАДО РЕЙЕС, «МОЯ МАТЬ ПРОКЛЯЛА МОЕ ИМЯ» («ФАНТОМ ПРЕСС»)

Название книги звучит довольно пугающе, но это ложный страх. Атмосфера текста больше всего напоминает диснеевский полный метр «Тайна Коко» – и жанрово, и географически, и мифологически. Перед нами семейная сага с элементами магического реализма: три поколения женщин одной семьи, живущие в Америке выходцы из Мексики, причем бабушка уже несколько дней как мертва, но это не мешает одиннадцатилетней внучке видеть и слышать ее. Ситуация осложняется тем, что при жизни бабушка внучку не особенно жаловала, точнее, не сильно ею интересовалась – ранняя незапланированная беременность дочери тому виной. Теперь же она появляется не для того, чтобы наверстать упущенное, но чтобы получить желаемое: девочка должна придумать аргументы и убедить мать, что бабушку нужно похоронить обязательно в Мексике, на родине предков. А денег нет, и за что тут держаться, не очень понятно. Мать, конечно, в сложном положении: на что жить, непонятно (она давно выбрала для себя кочевой образ жизни, и ее дочь к этому вынуждена была привыкнуть). Однако даже когда каждая из героинь пытается преследовать какую-то личную цель, оказывается, что какие-то невидимые нити ведут их именно туда, где, как в волшебной сказке, все должно наконец наладиться. У всех. Хороший, не вымученный, милый и по-хорошему сказочный финал. Филгуд здорового человека.

«Мироздание, или бог, или кто там отвечает за подобные знаки, сообщал Ангустиас, что ее дочь будет вечно недовольной и неприветливой особой, причем весьма неприветливой, учитывая обстоятельства. Ангустиас не желала мириться с тем, что такое ужасное предзнаменование может сбыться, и тут же решила, что назовет дочь Фелиситас.

Несмотря на знак свыше, Фелиситас Оливарес не стала угрюмым ребенком. Однако родилась она с кислым выражением лица. Увидев ее, акушерка сразу почувствовала осуждение и подумала, что, быть может, малышка вовсе не собиралась появляться на свет именно сейчас. Купая и пеленая Фелиситас, медсестры испытывали сомнения в правильности своих действий. Иначе почему ребенок выглядит таким расстроенным? Одна из них даже дала себе зарок хорошенько подумать, прежде чем заводить детей. Если ей настолько не по себе от недовольства чужого ребенка, как же она выдержит неодобрение собственного?

Теперь как минимум трижды в день Ангустиас приходится тереть лоб дочери, напоминая ей о необходимости перестать хмуриться.

– Ты станешь первой десятилетней девочкой в мире, у которой появятся морщины, – говорит она Фелиситас, отправляя ее утром в школу. Приподнимается, тянет руку через кухонный стол и разглаживает складочку между бровями.

– Ничего страшного. – Фелиситас отмахивается от ее руки. – Морщины – признак мудрости.

– Откуда ты знаешь? – удивляется Ангустиас. Не обращая внимания на протесты дочери, она тщательно проводит большим пальцем по бровям девочки».

АЛЕКСЕЙ ИВАНОВ, «НЕВЬЯНСКАЯ БАШНЯ» («АЛЬПИНА.ПРОЗА»)

Новый роман Алексея Иванова, с одной стороны, продолжает традицию уральского исторического романа, а с другой – как всегда представляет собой жанровый эксперимент. Исторические персонажи здесь сосуществуют с мифологическими, данные хроник – с поверьями и легендами. И всё вместе работает на авторскую задачу. «Невьянская башня» – роман о становлении промышленной империи Урала, о династии Демидовых, стоявших у ее истоков. Акинфий Демидов – человек властный и жесткий, но иначе едва ли было возможно в то время и в тех условиях. Иванов умеет в оболочку увлекательного приключенческого романа упаковать большой роман с идеями, так и здесь – книга показывает разницу между аграрным и промышленным типами хозяйствования. Во всем: в укладе, менталитете, подходе к труду.

В 1735 году Невьянский завод, сердце промышленной империи Акинфия Демидова, требовал увеличения эффективности и стабильности производства. Демидов, человек несгибаемой воли и безмерных амбиций, жаждал прорыва, который окончательно закрепил бы его господство. А под фундаментом его знаменитой Невьянской башни таилась древняя, зловещая сущность, готовая перевернуть его мир. Демон огня был первобытным духом горы Шуртан, веками заточенным в тайном каземате Невьянской башни. Его освобождение стало делом рук Мишки Цепня, эксцентричного часовщика, одержимого секретами башни. Движимый любопытством и стремлением бросить вызов устоявшемуся порядку, Мишка выпустил наружу могущественную огненную силу.

Появление демона принесло небывалую мощь: завод начинает производить чугун исключительного качества и в огромных объемах. Демидов, быстро распознав потенциал демона, заключает с ним