Матадор - Алексей Птица

Он снял комнату в дешёвом пансионе, недалеко от порта, где можно было затеряться в толпе и не привлекать ненужного внимания. Чистая постель, горячая вода, отсутствие запаха алкоголя — впервые за долгие месяцы он чувствовал себя почти человеком.

Фрэнк бросил свои вещи на стул, достал из кармана оставшиеся купюры, пересчитал и усмехнулся.

— Семьдесят долларов. Плюс новая одежда, комната на две недели и бутылка текилы про запас. Не Бог весть что, но на первое время хватит. А потом… — он подошёл к окну, выглянул на улицу, где суетились люди, кареты, собаки. — А потом посмотрим, куда выведет меня эта проклятая удача.

Он стоял у окна, смотрел на закат, окрашивающий небо в багровые тона, и думал о том, что, возможно, он только что подписал себе смертный приговор. Но также он думал о том, что, возможно, это станет лучшим выбором в его жизни: остаться и наблюдать, как два хищника схлестнутся в смертельной схватке.

— Будь что будет, — пробормотал он и, достав текилу, сделал большой глоток. — Идальго, держись, а я подстрахую, как пить дать, подстрахую, если ты вновь ко мне придёшь. Это интересно, и я смогу написать самый лучший репортаж в своей жизни.

Он улыбнулся своему отражению в тёмном стекле и почувствовал, как внутри разливается то самое, тёплое и опасное чувство, называемое азартом. Впервые за долгие годы оно вновь посетило его, и он постарается не упустить такое, даже если оно потребует взамен жизнь. Уж лучше прожить пару лет, как настоящий человек, и сдохнуть от пули или верёвки, чем умереть в канаве, как спившийся, никому не нужный бродяга.

Проснувшись на следующий день, Фрэнк Лесли с удивлением обнаружил, что воспоминания не ускользают, как обычно, а, наоборот, врезаются в память с болезненной чёткостью. Он открыл глаза, и всё сразу же встало на свои места: холодные глаза идальго, хруст купюр, которые он пересчитывал, поход по магазинам и улицам весь день. Значит, всё оказалось правдой. Он не пил вчера вечером, просто рухнул на кровать и продрых до утра. Выходит, он не просто вышел из запоя, он вылетел из него, как пуля из ствола, оставляя позади туманную вату пьяного сознания.

Лёгкий, едва уловимый запах коснулся его ноздрей. Фрэнк повернул голову и увидел на полу рядом с кроватью приоткрытую бутылку текилы, наполовину пустую. Даже здесь, на расстоянии, терпкий запах голубой агавы напомнил ему о том, как легко забыть обо всех проблемах, просто сделав один глоток. Его правая рука дёрнулась в сторону бутылки, но он с усилием отвел её, чувствуя, как мышцы напрягаются, а в голове настойчиво звенит голос: «Вечером. Только вечером, когда всё будет позади. А сейчас дела, Фрэнк. У тебя есть цель, и ты не можешь проспать свой шанс».

Он с трудом поднялся, чувствуя тяжесть в ногах, но в груди уже разгоралось то самое пламя, живое и опасное, называемое предвкушением. Фрэнк провёл ладонью по лицу, ощущая, что щетина снова отросла за ночь, и невольно усмехнулся. «Волка ноги кормят, — подумал он, — даже если волк давно превратился в паршивого пса, чутьё остаётся. И сегодня я чую след».

Он умылся холодной водой из чайника, переоделся в купленный вчера сюртук, удостоверился, что в кармане есть несколько монет, и вышел на улицу. Город встретил его знакомым гулом: грохот омнибусов по мостовой, крики разносчиков, топот сотен ног. Воздух пах выхлопными газами, дымом и жареными каштанами — тот самый специфический нью-йоркский запах, который он успел возненавидеть, но сейчас он казался ему почти бодрящим.

Свой путь он начал с парка, где любил прогуливаться Эванс, затем перебрался к его офису, после чего отправился на Пятую авеню, где располагался особняк банкира, массивное здание из красного кирпича, с высокими окнами и резными наличниками, выходящими прямо на парк. Фрэнк не подходил близко, держался на безопасном расстоянии, притворяясь, что читает газету, и наблюдал. Он искал знакомую фигуру, но так и не заметил Эрнесто. «Может, он уже внутри, осматривает фасад? — подумал Фрэнк. — Или ждёт наступления темноты?».

Он провёл так несколько часов, пока не начало смеркаться, и уже решил сменить позицию, как вдруг заметил, что за ним самим кто-то наблюдает. Фрэнк обернулся и замер. В тени крыльца соседнего дома стоял он, идальго, в той же неброской одежде, но что-то в его позе выдавало полную боевую готовность. Казалось, он знал, что Фрэнк приедет сюда и станет его искать.

— Ты снова здесь, — произнёс Эрнесто, подходя ближе, и в его голосе прозвучала не то насмешка, не то одобрение. — Я знал, что ты не выдержишь и выследишь меня. Но не ожидал, что так быстро.

— Я устал жить, как слепой котёнок, — усмехнулся Фрэнк, скрывая дрожь в голосе. — Ты пришёл за ним? Ты собираешься войти в его дом?

— Пока нет, — ответил Эрнесто, бросив быстрый взгляд на фасад особняка, где за окнами угадывались тени слуг. — Я ещё не готов. Мне нужно разведать, что он делает завтра утром. У тебя есть что-то новое, Лесли? Ещё одна деталь, о которой ты не успел мне рассказать?

Фрэнк сглотнул, понимая, что сейчас решается не только судьба идальго, но и его собственная, в зависимости от роли в этой игре. Он чувствовал, как от этого человека веет той самой опасностью, которую он искал всю жизнь, и ради которой готов сейчас рискнуть.

— Я думал об этом, — медленно сказал он. — Возможно, я знаю, как подобраться к нему. Если ты готов слушать.

Эрнесто кивнул, и они, не сговариваясь, отошли в тень, подальше от уличных фонарей. Ночь уже опустилась на город, и в воздухе пахло приближающейся грозой.

— Ты следил за мной? — спросил Фрэнк, задав вопрос, который мучил его, как только он заметил идальго, стараясь, чтобы голос звучал ровно и насмешливо, но на самом деле в груди уже всё дрожало от предчувствия.

— Я знал, что ты не уедешь, — голос идальго, тихий и спокойный, донёсся из-под полей надвинутой шляпы.

Он вышел на свет, и Фрэнк увидел его глаза, те же, что и три года назад, холодные, как сталь, и в то же время живые, словно он видел в этом мире то, что скрыто от других. Сейчас они даже казались холоднее, только где-то глубоко в них скрывалось что-то ещё, больше похожее на злость, чем на жестокость.

— Ты слишком любопытен, чтобы исчезнуть, и слишком циничен, чтобы отказаться от шанса получить больше.

— Ты знаешь меня, — хмыкнул Фрэнк, пряча дрожь в пальцах. —