Матадор - Алексей Птица

Эрнесто не ответил, но в его взгляде мелькнула усмешка, почти незаметная, которую Фрэнк, однако, уловил. Они стояли друг напротив друга в сгущающихся сумерках, и вокруг них шумела вечерняя улица, полная жизни и равнодушия. Ветер шевелил полы пальто, и Фрэнк вдруг осознал, что это, возможно, его шанс не просто выжить, а стать частью чего-то, по-настоящему опасного.

— Ты хочешь знать, как подобраться к нему, — произнес он, выдавив из себя улыбку. — Хочешь, чтобы я показал тебе все его лазейки. Только учти, дорогой идальго, твоя охота может поднять такой шум, что от нас обоих мокрого места не останется.

— Меня это устраивает, — холодно ответил Эрнесто. — Ты уже получил свои деньги. Теперь ты получишь шанс увидеть, как падают сильные мира сего. Готов ли ты рискнуть? И да, не волнуйся, я заплачу тебе больше, чем уже заплатил, это немного, учитывая, сколько стоит сам Эванс, но и этого тебе хватит, чтобы прожить год, ни в чём не нуждаясь, насколько я понимаю.

Фрэнк хрипло рассмеялся. В глубине души он понимал, что всё, что произошло до этого момента, явилось лишь разминкой, долгой, изнурительной, почти смертельной. Но сейчас, стоя перед этим человеком с глазами, которые видели слишком много смерти, он чувствовал, как внутри просыпается что-то, давно забытое. Он подошёл на шаг ближе, опустил голос до хриплого шёпота, в котором смешались азарт и отчаяние.

— Я готов на всё, что угодно, идальго. Даже если это будет означать, что мы оба сядем на электрический стул. Только скажи, куда идти.

Он замолчал, облизал пересохшие губы и добавил, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

— И да, я хочу знать, сколько ты мне заплатишь?

Эрнесто посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, будто взвешивая цену за его услуги не в долларах, а в чём-то более важном. Фрэнку на секунду показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт, оставив его в темноте одного, с вопросами. Но идальго просто скрестил руки на груди и сказал коротко, без лишних эмоций.

— Пятьсот долларов.

Фрэнк присвистнул сквозь зубы, но на его лице мелькнула кривая ухмылка. Он знал, что торгуется не с тем человеком, который привык переплачивать, но и уступать сходу не собирался. Ещё раз облизав пересохшие губы, он уже тише выдавил.

— Ммм, мало. Да, я сейчас мало что стою, это правда. Но если ты настроен серьёзно, а я вижу, что ты настроен именно так, то мне нужно не меньше тысячи баксов. За мои нервы, идальго, за мою печень, и за то, что я вообще ещё жив, чтобы стоять перед тобой в таком виде.

Выражение лица Эрнесто не изменилось, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Он помедлил, словно прикидывая что-то в уме, и тихо ответил.

— Гм. Тысяча баксов. Это практически всё, что у меня есть на сегодня. Но ты американец, ты знаешь здесь больше, чем я. Придумай, на чём мы можем сделать деньги, и половина из них станет твоей. Я не жадный и поделюсь с тобой поровну. Скажи, куда вложить мои деньги, чтобы получить сторицей, и ты не будешь обижен.

Словно ток пробежал по телу Фрэнка. Он почувствовал, как мозг, отвыкший от быстрых решений, начинает скрипеть и поворачиваться. Внутри него вдруг заговорила та самая старая, циничная, но цепкая хватка, которая когда-то сделала его неплохим репортёром, умеющим выуживать информацию там, где другие не замечали ничего.

— Акции! — вырвалось у него почти против воли, и он сам удивился собственному голосу — он звучал хрипло, но уверенно. — Если точно знать, что произойдёт с Эвансом, можно сыграть на его падении. Новости разойдутся быстро, и мы можем оказаться в нужном месте раньше всех.

Эрнесто чуть прищурился, разглядывая его с новой, более пристальной внимательностью.

— Гм. Да, а ты умеешь играть на бирже?

Фрэнк усмехнулся, но усмешка вышла кривой и горькой. Он провёл рукой по лицу и честно признался.

— Нет, но у меня есть знакомый, который работает маклером. Через него можно провернуть многое, если не привлекать лишнего внимания.

— Слишком опасно, — Эрнесто покачал головой. — Если начнут копать, нас быстро выведут на поверхность. А если мы сделаем это слишком тонко… всё равно могут догадаться об инсайде. Нет, этот вариант рискован.

Фрэнк кивнул, чувствуя, как азарт слегка уступает место досаде. Ему хотелось, чтобы его идея оказалась гениальной, и он сразу получил за неё обещанную долю. Но, похоже, идальго прав. В это время идальго вновь заговорил.

— Ладно, у меня есть ещё кое-что. Это ценности майя: маски, золотые украшения, немного камней. Я не знаю их точной стоимости, но думаю, они потянут на приличную сумму. Если ты сможешь свести меня с настоящими коллекционерами древностей, твоя доля от продажи составит десять процентов. Остальное мне. Это много, но мне нужны деньги, как и тебе. По рукам?

Фрэнк ощутил, как холодный пот выступает на лбу не от страха, а от внутреннего напряжения. Он сжал кулаки, перебирая в уме всех, кого знал за годы своей неблестящей, но бурной журналистской карьеры. В его голове всплывали лица антикваров, коллекционеров, посредников, с которыми он сталкивался когда-то, в те времена, когда он ещё был не опустившимся алкашом, а всего лишь циничным, но деятельным репортёром.

Но последние два месяца запоя изрядно проредили его память, и теперь ему приходилось изо всех сил напрягать остатки мозгов, чтобы восстановить в голове нужные нити. Он вспомнит, обязательно вспомнит. Он просто должен вспомнить.

Эрнесто несколько секунд молчал, глядя на него с непроницаемым, почти скульптурным спокойствием, а затем негромко произнёс.

— Десять процентов. Справедливо. Ты найдёшь этих людей, и мы начнём.

Он шагнул в темноту, и его голос донёсся уже почти из ниоткуда, тихий и спокойный.

— У нас есть время, Фрэнк. У нас есть ровно столько времени, сколько потребуется, чтобы подготовиться к Эвансу. Найди мне клиентов, и не подведи.

Фрэнк остался стоять один, глядя вслед исчезающей фигуре. Холодный ветер ударил в лицо, и он вдруг почувствовал себя одновременно ничтожным и полным странной, необъяснимой надежды. В голове билась одна мысль: «Он дал мне шанс. Не просто так, не из жалости, а потому что я могу стать полезен».

Он выдохнул, посмотрел на тёмное небо, нависшее над Нью-Йорком, сплюнул под ноги и зашагал в сторону своей комнаты, чувствуя, как внутри просыпается старый, почти забытый инстинкт охотника.

Наутро Фрэнк проснулся без похмелья, впервые за несколько месяцев. Он чувствовал лёгкую тяжесть в голове, но она появилась не от