Матадор - Алексей Птица

алкоголя, а от осознания того, что он снова держит нити в своих руках. Его первая задача — найти антиквара, который не побоится взяться за древности майя. Он стал напрягать память и смог выудить целую цепочку имён, которые записал на клочке бумаги, сидя за столом, пока за окном шумел просыпающийся город.

Фрэнк знал, что этот день определит многое. Он провёл ладонью по лицу, ощутив колючую щетину, и усмехнулся собственным мыслям. «Идальго приехал не просто так. Идиот, — тут же одернул он себя, — он приехал за Эвансом. За тем самым банкиром, который вышвырнул тебя, как нашкодившего пса. Ну, что же, значит нам с идальго по пути».

Глава 11

Подготовка и разведка

Встретив Фрэнка у дома Эванса, я не сильно удивился, так как подозревал, что произойдет что-то подобное, с того самого момента, как оставил его в комнате на Бликер-стрит. Этот тип обладал редким качеством: нескромным даже для профессионального журналиста любопытством, в ущерб своей же безопасности.

Правда, я не ожидал, что он так быстро восстановится, да и вообще отправится искать меня. Вчерашний вечер, когда он сидел напротив меня, дрожа от азарта и похмелья, казался мне не более чем отчаянной попыткой уцепиться за соломинку. А сегодня он уже бродил по Пятой авеню, выслеживая меня, словно пёс, учуявший след.

Лестно, конечно, что он обо мне так думает, как и то, что я представляю для него интерес, но я с удовольствием обошёлся бы без его слежки, если мог. Однако я рисковал с того самого момента, как переступил порог его комнаты, и риск этот мне больше мешал. Мне не нравится зависеть от кого-то, особенно от человека с такой биографией, как у Фрэнка. Но здесь оказалось просто без вариантов.

Я стоял в тени подворотни, наблюдая, как он нервно прохаживается вдоль ограды парка, стараясь не выделяться, но при этом выдавая себя с головой. Его новый сюртук сидел на нём чуть лучше старого, но походка всё равно выдавала человека, который долго был никем. Он искал меня взглядом, и я чувствовал его напряжение даже на расстоянии.

'Ладно, — подумал я, — раз уж он здесь, значит, согласен играть на моих условиях. Пусть думает, что ему нужны деньги, что он действует из выгоды. Мне не нужен его пафос и преданность, мне необходим его нюх. Я и сам бы мог выйти на Эванса, вызнать его распорядок дня, его связи, но это окажется долго и рискованно, и слишком заметно.

Я не могу ходить по городу, заглядывать в банки и задавать вопросы, моя внешность и узнаваемость быстро привлекут внимание. В Нью-Йорке не так много бродит мексиканцев или латинос, и здесь не спрячешь лицо под огромным сомбреро. Один лишний взгляд полисмена — и вся моя операция может пойти псу под хвост.

Я перевёл дух, чувствуя, как холодный вечерний воздух обжигает лёгкие. Ветер доносил с океана аромат соли и угля, запах этого чужого, шумного города, где каждый уголок казался мне врагом. Нью-Йорк не прощал ошибок, и я не мог позволить себе ни одной. Фрэнк мог стать моей лазейкой. Он знал город, его улицы, его теневые стороны.

Он знал, где искать информацию, не вызывая подозрений. И, что ещё важнее, он уже находился в долгу передо мной, взятом не деньгами, а самим фактом своего существования. Без меня он мог сдохнуть в комнате на Бликер-стрит, захлёбываясь собственной рвотой. Я дал ему второй шанс, а он даст мне возможность убить Эванса.

Я шагнул вперёд, выходя из тени, и Фрэнк вздрогнул, заметив меня. В его глазах мелькнула смесь страха и облегчения. Он хотел что-то сказать, но я жестом остановил его.

— Не здесь, — сказал я тихо, — отойдём в сторону.

Мы двинулись вдоль улицы, огибая свет фонарей, и я чувствовал, как он торопится сзади, стараясь не отставать. В моей голове уже выстраивался план. Фрэнк станет моим ключом, но я не собирался позволять ему думать, что он управляет ситуацией. Нет, я планирую держать его на коротком поводке, давать ровно столько информации, сколько ему нужно, и не больше.

Поговорив с Фрэнком, я усмехнулся про себя, конечно, он понимал, что, помогая мне, играет с огнём, но это его игра и его выбор. В этой чужой стране, в незнакомом, шумном городе мне нужны союзники. Даже такие, как он: продажные, трусоватые, но чертовски полезные. Я не мог доверять ему до конца, но я мог использовать его. Как и он мог использовать меня, но ему это сделать окажется сложнее. И это единственное, что имело значение сейчас — только холодный расчёт, в котором нет места ни доверию, ни сентиментальности.

Следить за мистером Эвансом оказалось архисложно. У меня не имелось ни навыков, ни умений профессионального сыщика, а кроме того, я очень плохо знал английский. Каждое слово, доносившееся с улицы, звучало для меня как чужая музыка, из которой я улавливал лишь обрывки. Я не мог правильно спросить дорогу, не мог понятно для себя прочитать вывеску, за исключением самых простых, не мог определить, о чём говорят прохожие.

Я чувствовал себя глухим и немым среди этого океана чужой речи, и это бесило меня больше, чем вынужденное одиночество. Да, без Фрэнка мне, пожалуй, не обойтись. Придётся терпеть его рядом, хоть это и противно.

А ещё мне нужен оптический прицел. На ружье полковника такого не имелось, то ли он хранил его отдельно, то ли никогда и не использовал. Без прицела моя меткость падала вдвое, а в Нью-Йорке, где каждый выстрел мог стать последним, это непозволительная роскошь. Но где взять оптику в городе, когда меня могут схватить за одно подозрительное движение? Я в чужой стране, где у меня нет прав, а если они и есть, то весьма иллюзорные. Придётся искать через Фрэнка, имеющего связи среди контрабандистов и торговцев оружием. Ещё одна ниточка, за которую я вынужден дёргать.

Правда, даже с прицелом подобрать место для выстрела оказалось не так и просто. Нью-Йорк — это не Мехико. Здесь людей в разы больше, движение на улицах не прекращается ни на минуту, и любое действие, даже самое незначительное, становится заметным. Я несколько дней бродил вокруг особняка Эванса, делая вид, что рассматриваю витрины или читаю газету, но всё, что я видел, лишь укрепляло меня в мысли: застрелить банкира из засады — задача почти невыполнимая.

Особняк на Пятой авеню располагался на открытой площадке, окружённый парком, где всегда гуляли люди. Ближайшие дома находились слишком далеко для надёжного выстрела из моего ружья и имели усиленную охрану. Офис банка на Уолл-стрит имел другую крайность: