Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

Эпоха Возрождения и великих географических открытий принесла стремительный и значительный рост европейского интереса к исламскому миру. Хотя ислам больше не воспринимался как серьёзный соперник христианской религии, Османская империя всё ещё оставалась грозным врагом, и её продвижение в сердце Европы временами, казалось, угрожало самому существованию христианского мира. Появление в начале шестнадцатого века новой враждебной исламской державы в Иране под властью шахов-шиитов династии Сефевидов вновь, казалось, давало возможность создать второй фронт или, по крайней мере, отвлекающий маневр на дальних рубежах Османской империи. По этим причинам достоверная и точная информация как об Османском, так и о Персидском государстве имела огромное значение для европейских держав, и целый ряд путешественников в различном качестве отправлялся на восток, чтобы её добыть.

Но это было ещё не всё. Существовали и другие мотивы, побуждавшие европейцев во всё большем количестве отправляться на восток и даже подолгу там жить. Эпоха великих открытий, приведшая европейских исследователей в самые отдалённые уголки Азии, Африки и Америки, привела их также к азиатским и африканским, равно как и к европейским, подступам к миру ислама и дала им новые возможности, а также новые стимулы для его изучения. Интеллектуальная любознательность Возрождения вскоре распространилась и на великого соседа европейского христианского мира. Рост европейской промышленности и увеличивающееся предложение товаров, доступных для экспорта из европейских колоний в Новом Свете, побуждали европейских торговцев рассматривать исламский Восток как рынок сбыта для своих товаров. Возникшее вследствие этого торговое и политическое соперничество между различными европейскими державами привело к более прямому и более интенсивному вовлечению Европы в дела ближневосточных стран.

Далеко не последним по важности событием стало распространение на Стамбул, османскую столицу, практики, которая тем временем развивалась в Европе, — непрерывной дипломатии через постоянные посольства. К концу шестнадцатого века большинство государств как Восточной, так и Западной Европы направляли в Стамбул частых и регулярных посланников; некоторые из них, включая Венецию, Францию, Англию и Империю, уже учредили постоянные миссии. В течение семнадцатого и восемнадцатого веков их примеру последовало большинство остальных европейских государств. Результатом стало появление в османской столице значительной постоянно проживающей общины европейцев среднего и высшего класса с несколько большим числом местных помощников и подчиненных, набиравшихся в основном из немусульманских жителей города. В дополнение к трем местным общинам — греков, армян и евреев — возникла новая община. В основном католическая по вероисповеданию, состоявшая из представителей различных национальностей и сообществ, говорившая на многих языках, но чаще всего на итальянском и греческом, и пользовавшаяся или претендовавшая на гражданство того или иного европейского государства, с которым её связи часто были довольно призрачными. Члены этой общины стали известны в Европе как левантинцы, а в Турции как tath su Frengi — пресноводные франки, чтобы отличать их от солёноводных франков, которые действительно прибыли из Европы.

4. Венецианцы обстреливают Тенедос

5. Шествие венецианского байло в Стамбуле на аудиенцию

6. Байло окуривают благовониями во время аудиенции у великого визиря

7. Аудиенция байло у великого визиря

Развитие дипломатических отношений с Ираном и Марокко оказалось несколько более трудным. Приезжавшие в эти страны послы были нередки, но учреждение постоянных представительств задержалось до весьма позднего времени.

Рост европейского интереса и активности в землях ислама едва ли мог остаться незамеченным. Европейская торговля и дипломатия привели к неуклонному росту числа европейцев, проживающих в исламских городах, а также числа местных жителей, которые так или иначе вступали с ними в контакт. Хотя последние по большей части были немусульманами, они, в свою очередь, оставались в какой-то мере связанными с более широкими ближневосточными обществами, сколь бы ни были они обособлены и изолированы, они всё же были их частью. Даже развитие востоковедной науки в Европе, должно быть, оказывало некоторое воздействие. Начиная с XVI века европейские типографии выпускали издания арабских книг, которые по стоимости и удобству обращения выгодно отличались от рукописей, на которые читатели в мусульманских странах всё ещё были вынуждены полагаться. И действительно, в мусульманских источниках мы изредка встречаем жалобы на ввоз этих европейских изданий арабских текстов.

Но в целом реакция на всю эту деятельность остаётся незначительной. Общины европейских резидентов, торговцев, дипломатов и прочих оставались изолированными. Их местный круг туземных партнёров скорее изолировал их от мусульманского населения, нежели связывал с ним, причём само мусульманское население, похоже, именно так и воспринимало их положение. Иметь дело с неверными чужеземцами было грязным и опасным занятием, и его лучше было предоставлять другим неверным.

При таких установках неудивительно, что старое нежелание посещать «мир войны» сохранялось. Для тех дел, которые считались необходимыми с миром неверных, большинство мусульманских правителей вполне довольствовались тем, что неверные сами являлись к ним — естественная дань низшего порядка высшему — и пользовались, даже у себя дома, услугами посредников, чтобы оградить себя от слишком тесного соприкосновения.

Долгое время сношения Османской империи с Европой велись почти исключительно через таких посредников. С одной стороны, эта задача требовала навыков, которыми мусульмане либо не владели, либо не стремились овладеть. С другой — она подразумевала обязанности, которые мусульманам представлялись непривлекательными. Как обычно в большинстве человеческих обществ, занятия, считавшиеся постыдными, господствующая группа перекладывала на других. Так, в числе, пожалуй, «грязных ремесел» — особенно в поздние века — мы обнаруживаем множество немусульман. К этим ремеслам относилось и самое, с точки зрения правоверного мусульманина, грязное из всех: сношения с неверными. Временами это приводило к тому, что довольно значительное число евреев и христиан сосредоточивалось в таких областях, как дипломатия, банковское дело и шпионаж. Как правило, переговоры с представителями иностранных держав в Стамбуле вели служащие Высокой Порты из немусульман; поездки же за границу, будь то дипломатические или торговые, также обыкновенно препоручались немусульманам. Лишь изредка османский сановник отправлялся с миссией сам, и тогда его обыкновенно сопровождал переводчик-немусульманин.

Шестнадцатый век принес существенную перемену в турецких воззрениях. При первых султанах юго-восточные европейцы — греки, славяне и албанцы — занимали видное место в османской правящей верхушке, причём не только как обращенные в ислам, но даже и как исповедующие христианство. Османские принцы заключали династические браки с христианскими принцессами, а несколько древнейших и знатнейших османских аристократических семейств были византийского происхождения. Списки держателей ленов, сохранившиеся в османских архивах, содержат множество христианских имён и свидетельствуют о том, что христианское