Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

дворянство было включено в османское военно-служилое сословие. Превращение османского государства из пограничного княжества в исламскую империю неизбежно преобразило и правительство, и общество. Процесс этот был ускорен приобретением коренных арабских земель, особенно мусульманских святых мест в Аравии, что сместило центр тяжести территории, населения и традиции к востоку. Выходцы с Балкан и из иных краёв, принявшие ислам, продолжали играть важную роль ещё около столетия, однако их всё более оттесняли в тень люди из старых мусульманских семей, тогда как необращенных христиан постепенно вытесняли из аппарата власти, низводя до строго определенного законом положения зиммиев.

Сношения с непокоренным христианским миром, однако, продолжались, и здесь турки находились на переднем крае. С XVI и до начала XIX века арабы восточных областей почти целиком зависели от османов в своих политических контактах с Европой, а в Иране, расположенном ещё дальше к востоку, те сведения, что туда доходили, часто просачивались по османским каналам.

В развитии османских отношений с Европой и в роли посредников, которые, по сути дела, эти отношения и вели, можно различить два этапа. На первом этапе посредниками были по большей части выходцы из Европы; на втором — уроженцы самого региона, двигавшиеся в Европу. В первой фазе эти посредники состояли главным образом из ренегатов и беженцев, в большинстве своём европейского происхождения. Если не считать испанских морисков, быстро растворившихся в мусульманской общине, беженцы были преимущественно, хотя и не исключительно, евреями. Преследования евреев в Испании, Португалии и на подвластных испанскому влиянию территориях принесли османам нежданную удачу. С конца XV и на протяжении XVI века огромное число европейских евреев хлынуло в османские владения. Они принесли с собой полезные навыки, знание европейских языков и условий жизни, а сверх того — кое-какие искусства и ремесла. Западный путешественник Никола де Николай, посетивший Турцию в 1551 году, оставил любопытные замечания о роли испанских и португальских марранов — насильственно обращённых в христианство, бежавших в Турцию, дабы вернуться к иудейству:

«Есть среди них [турок] также превосходные мастера всех искусств и ремесел, в особенности марраны, не так давно изгнанные и выдворенные из Испании и Португалии, которые, к великому ущербу и вреду для христианства, обучили турок различным изобретениям, приспособлениям и военным машинам, как-то: изготовлению артиллерии, аркебуз, пороха, ядер и прочего оружия. Равно же устроили они и печатный стан, доселе в сих краях невиданный, однако печатать по-турецки и по-арабски им не дозволено».[100]

С мусульманской точки зрения евреи обладали важным преимуществом перед христианами. Их не подозревали в сообщничестве с главными европейскими противниками ислама. А значит, турки часто предпочитали их христианам для выполнения политически или экономически щекотливых задач. Сразу после турецкого завоевания Кипра, населенного в основном православными греками-христианами с небольшим меньшинством итальянцев-католиков, в османских архивах появляются распоряжения переселить на остров еврейские семьи. В одном приказе говорится о пятистах, в другом — о тысяче «зажиточных еврейских семей», коих надлежит отправить на Кипр «в интересах помянутого острова».[101] Смысл состоял в том, что османы желали иметь на острове производительный торгово-промышленный элемент — не греческий, не итальянский и не христианский, — который вряд ли стал бы сочувствовать христианской Европе. В сношениях с Западом они могли положиться на евреев, но не могли тогда положиться на греков или армян. Сходные соображения привели к началу того, что со временем превратилось в массовое еврейское поселение в Салониках после их завоевания османами. Поселение это отчасти явилось следствием целенаправленной османской политики, стремившейся создать в этом стратегически важном порту экономически полезное и политически благонадежное население.

В XVI веке европейские евреи появляются на османской службе в самых разных качествах. Мы встречаем их в таможенном ведомстве — где евреи были многочисленны уже в мамлюкском Египте и где их знание европейских языков и порядков сослужило добрую службу их господам. Мы видим их вовлечёнными в дипломатическую деятельность разного рода, подчас на высоком уровне. Мы встречаем их как торговцев, путешествующих и работающих под османским покровительством. Наконец, из испанских архивов известно, что османский шпионаж в христианской Европе в известной мере опирался на агентов-евреев.[102]

Греки, хоть и не питавшие особой приязни к Западу, всё ещё могли лелеять надежду на восстановление Византийской империи. Армяне, всё ещё сосредоточенные в основном в южной и восточной частях Малой Азии, были почти так же изолированы от Запада, как и сами турки. Евреи лучше подходили для оказания этих услуг, и турки отдавали предпочтение им.

Помимо евреев, имелись и другие беженцы — из гонимых христианских групп, например антитринитарии, — а также значительное число ренегатов, или, как их называют в мусульманской истории, мухтади (тех, кто нашёл верный путь).

К XVII веку приток как ренегатов, так и беженцев серьёзно сократился. Во-первых, условия жизни в Европе улучшались. После религиозных войн Европа наконец научилась некоторой терпимости в вопросах веры, и у христиан-еретиков, и даже у евреев, стало меньше причин бежать из родных мест и переселяться в дальние страны. Для тех же искателей приключений, что прежде искали славы и богатства в Османской империи, великие европейские открытия и колонизация Нового Света открывали куда лучшие возможности, и многие из тех, кто раньше мог бы сделать карьеру на османской или иной мусульманской службе, теперь устремлялись в Америки и на вновь приобретённые колониальные территории.

В то время как Европа и её заморские владения становились всё интереснее, Ближний Восток и исламский мир в целом делались всё менее привлекательными и, вступая в период экономического и политического упадка, сулили всё меньше соблазнов. Тем не менее, движение ренегатов всё ещё продолжалось. Последней значительной группой стали пираты, которые в начале XVII века перебрались из Западной Европы в Северную Африку и предоставили свои навигационные и разбойничьи навыки в распоряжение варварийских корсаров.

Евреи, некогда столь важные, перестали прибывать из Европы. Те, кто уже находился в Турции, постепенно утрачивали свои навыки и связи. Тонкий ручеёк беженцев и авантюристов всё ещё тёк в Турцию в поисках безопасности или богатства, но из них лишь одна группа внесла сколько-нибудь заметный вклад. Это были венгры, включая некоторое число поляков, бежавшие из Венгрии после неудавшегося восстания 1848 года и нашедшие приют и карьеру в Османской империи. Беженцы 1848 года, часть которых приняла ислам и достигла высоких постов на османской службе, сыграли немаловажную роль в модернизации турецкого административного и военного аппарата в середине XIX века.

По мере того как поток ренегатов и беженцев иссякал, а те, что уже находились в империи, утрачивали