Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

Европе, при всех его недостатках, значительно превосходит труды его предшественников и, вероятно, выглядел бы ещё лучше, если бы сохранился не только в виде выдержек, собранных профессиональным собирателем диковинных историй.

Но если мусульмане не ехали в Европу, Европа готовилась ехать к мусульманам. В эпоху Реконкисты и Крестовых походов христианские армии завоёвывали мусульманские земли от Испании до Палестины и управляли ими, и у мусульман появилась возможность наблюдать франкскую культуру и франкские обычаи, не покидая собственных домов. Результаты поразительно скудны, хотя арабские хроники сообщают нам о миссиях к королям и князьям крестоносцев и даже о посольствах к христианским дворам вплоть до Сицилии и Южной Италии. Одним из таких было посольство, отправленное египетским султаном Бейбарсом к сицилийскому правителю Манфреду в 1261 году, выполненное известным сирийским историком Джамаль ад-Дином ибн Василем (1207–1298) и описанное им в его хронике.

Ибн Василь посетил Манфреда в Барлетте, городе на итальянском материке, в области, незадолго до того отвоеванной у ислама. Он описывает Манфреда как «мужа выдающегося, любителя умозрительных наук, знавшего наизусть десять положений из книги Евклида по геометрии». Он одобрительно отзывается о его дружественном отношении к мусульманам, находившимся под его властью, и замечает, что это навлекло на него неприятности со стороны папы римского.[87]

Одна из причин, по которой это краткое сообщение сохранилось, несомненно, заключается в том, что сам посол был также выдающимся историком и, следовательно, имел как личный интерес, так и сведения из первых рук. Но этой причины самой по себе недостаточно, поскольку и другие историки отправлялись с миссиями. Не кто иной, как великий Ибн Хальдун, ездил с посольством к Педро I Кастильскому в 1363–1364 годах. В своих мемуарах он уделяет этой миссии не более чем простое упоминание.[88] Более вероятной причиной записи Ибн Василем своей миссии были сведения, которые она принесла о сохранении и практике исламской религии на утраченных территориях в Италии.

Есть и некоторые другие исключения из общего недостатка интереса. Одно из самых замечательных — мемуары Усамы ибн Мункыза (1095–1188), упомянутые выше, один из очень немногих человеческих документов, иллюстрирующих воздействие крестоносцев на ближневосточный ислам. Усама, описывая долгую и разнообразную жизнь, много говорит о своих франкских соседях. Будучи полон презрения к варварству франков, он не считает их совершенно не поддающимися исправлению и несколько раз допускает, что благодаря долгому проживанию на Востоке и усвоению мусульманских обычаев они могут приобрести некоторый налет цивилизации. Приключения его агента, которого он послал в занятую христианами Антиохию по делам, иллюстрируют эту мысль:

Среди франков есть такие, что обосновались в этой стране и общались с мусульманами. Они лучше вновь прибывших, но они — исключение из правила, и никаких выводов из них сделать нельзя.

Вот пример. Однажды я послал одного человека в Антиохию по делу. В то время там находился начальник Теодор Софианос [восточный христианин], а мы с ним были друзьями. Он был тогда всемогущ в Антиохии. Однажды он сказал моему человеку: «Один мой франкский друг пригласил меня. Пойдем со мной и посмотри, как они живут». Мой человек рассказал мне: «Итак, я пошёл с ним, и мы пришли в дом одного из старых рыцарей, из тех, что прибыли с первым франкским походом. Он уже удалился от государственной и военной службы и имел в Антиохии поместье, с которого жил. Он подал прекрасный стол, с едой и вкусной, и чисто сервированной. Он увидел, что я не решаюсь есть, и сказал: „Ешь вволю, ибо я не ем франкской еды. У меня египетские женщины-повара, и я не ем ничего, кроме того, что они готовят, и свинина никогда не входит в мой дом“. Итак, я поел, хотя и с некоторой осторожностью, и мы удалились.

Позже я шёл по рынку, как вдруг одна женщина-франк схватила меня и принялась лопотать на своём языке, а я не понимал, что она говорит. Вокруг столпились франки, и я уже был уверен, что настал мой конец. Но тут внезапно появился тот самый рыцарь, увидел меня, подошёл к женщине и спросил её: „Чего ты хочешь от этого мусульманина?“ Она ответила: „Он убил моего брата Хурсо“. Этот Хурсо был рыцарем из Афамии, которого убил кто-то из войска Хамы. Тогда рыцарь прикрикнул на неё и сказал: „Этот человек — бурджаси [буржуа], то есть торговец. Он не сражается и не ходит на войну“. И он закричал на толпу, и люди разошлись; затем он взял меня за руку и увёл. Так что та трапеза, которую я разделил с ним, спасла меня от смерти».[89]

Мемуары Усамы представляют собою тот род литературы, который, к сожалению, редкостью встречался в мире ислама. Впрочем, существует ещё несколько писаний, запечатлевших личные впечатления от соприкосновения с европейскими христианами. Одно из них оставил почти точный современник Усамы, но живший на противоположном краю исламского мира. Абу Хамид (1081–1170) был учёным и географом, уроженцем мусульманского города Гранады в Испании. Он совершил долгое путешествие через Северную Африку на Ближний Восток, а оттуда на север, в земли русских. Из Руси он проник дальше на запад, в Европу, добравшись до страны, которая ныне зовётся Венгрией, и прожил там три года.[90]

Бóльшая часть того, о чём повествует Абу Хамид, касается Восточной Европы. Его описание Рима, хоть и пространное, не представляет большого интереса и, по-видимому, опирается на более ранние книжные источники. Будучи по происхождению андалусцем, он вступил в Центральную Европу с востока и, кажется, не заходил дальше Венгерской равнины. Однако, при всех его ограничениях, он остаётся вехой в истории мусульманских знаний о Европе, ибо он — единственный путешественник из земель ислама в Европу, чьё имя известно и чьи сочинения сохранились, за весь период между дипломатом X века Ибрахимом ибн Якубом и первыми османскими донесениями конца XV столетия.

Ещё одно впечатление о крестоносцах мы получаем от другого путешественника с дальнего запада мусульманского мира. Ибн Джубайр, уроженец Валенсии в Испании, посетил Сирию в 1184 году и проехал как через франкские, так и через мусульманские владения. Среди прочих мест он миновал Акру, главный порт крестоносцев:

Город Акра, да разрушит его Бог и да возвратит его исламу. Это главный город франков в Сирии… средоточие кораблей и караванов, место встречи мусульманских и христианских купцов со всех сторон света. Улицы и дороги его запружены таким скоплением народа, что едва можно пройти. Но это земля неверия и нечестия, кишащая свиньями и