К себе настоящей - Елена Анатольевна Горелова

— Какие?

— «Неправильные», — улыбаясь, сказала я.

— Что это значит? — удивилась Аня.

— Так моя коллега в школе говорила мне: «Я ничего не понимаю, Наталья, вы себя с мужем ведете абсолютно неправильно, а он вас так любит». А неправильно — это значит совершенно естественно. Если мне что-то не нравится — говорю об этом, если что-то злит — злюсь, если что-то не устраивает — мы с ним обсуждаем. Никогда — ни в начале наших отношений, ни сейчас у меня не возникает желания ему угождать и притворяться, чтобы понравиться. И при этом нет ни одного дня, чтобы в моем доме не появился новый букет цветов. И муж меня очень любит.

— А разве ты не переживаешь, что можешь его обидеть, проявить себя слишком капризной, эгоистичной? — осторожно спросила Аня.

— Знаешь, если ты хорошо чувствуешь саму себя и любишь своего мужчину — ты всегда будешь понимать, где эта грань. Сумеешь бережно и с уважением относиться к своим и его личным границам. И вам всегда будет комфортно вместе.

Похоже, что для Ани возможность такого расклада в отношениях стала открытием. Она слушала меня, впитывая каждое слово, и я решила закрепить это новое понимание еще одной историей.

— Мужчина и женщина полюбили друг друга и поженились. Интересным в их семье было то, что женщина не любила готовить. Чтобы поесть, они ходили в рестораны, заказывали еду на дом, приглашали женщину-повара. Жили очень счастливо, радостно.

В какой-то момент женщина решила изменить себя — стать хорошей хозяйкой. Она окончила кулинарные курсы, уволила повара и полностью взяла эту роль на себя. В доме появилась еда, приготовленная ею, самые разные изысканные блюда. Она была очень довольна таким положением дел. Но отношения с мужем почему-то стали менее яркими. Куда-то ушли прежние радость и легкость. И как-то раз муж, глядя на нее, хорошую хозяйку, сказал: «Послушай, дорогая. Наверное, это очень хорошо, что ты теперь умеешь готовить и у нас в доме всегда есть борщ. Но я ведь полюбил тебя не такую».

Завершая свою мысль, я сказала:

— Очень важно, Аня, прийти к себе самой. Думать о своих мечтах, желаниях, о том, что приносит тебе радость. Понять, какая ты — настоящая.

— Да, я вспомнила сейчас, как мы познакомились с моим теперешним мужчиной! — сказала Аня, будто ожив. И казалось, что в душе у нее проснулась и начала тихонько петь нежная юная птица. — Вспомнила: я купила мороженое в ларьке на улице. Отвлеклась на что-то и случайно задела этого мужчину. Мороженое упало и запачкало ему ботинок. Не знаю, почему мне тогда стало очень весело. Я извинялась перед ним и смеялась. И он тоже начал смеяться и сказал, что я специально оставила на нем особую метку. Потом он не раз говорил, что эта метка помогла нам найти друг друга.

— Запомни, Аня, какую он тебя полюбил. И вспоминай это состояние всякий раз, когда будешь думать, что надо вести себя «правильно», — сказала я.

В этой главе Наталья «приоткрывает завесу», рассказывая Анне об ограничивающих убеждениях. На примере отношений с бывшим мужем Наталья показывает, что следование общепринятым или собственным ограничениям ведет к разрушению отношений, даже если вначале они были основаны на красивых чувствах.

Наталья объясняет Анне, что путь к счастью и удовлетворенности жизнью лежит через путь к самой себе. Умение выражать себя, свои чувства, быть истинной в общении наполняет и поднимает отношения на качественно новый уровень, позволяет людям в паре быть партнерами — самодостаточными личностями. Такие отношения становятся искренними, прочными и укрепляют союз.

Глава 32

Не прошло и дня, как я поделилась с Аней «секретом» своих семейных отношений, и жизнь сразу предоставила мне подходящую ситуацию.

К нам в гости приехали давние и далекие друзья Максим и Лена. В Рязани нас связывала школьная дружба, потом ребята поженились. Я всю жизнь поддерживала с ними общение. А когда они узнали, что я вышла замуж за Игоря, наше общение стало еще теснее — они хорошо помнили его со школы.

Лена с Максимом устроили свою жизнь на Дальнем Востоке, в Хабаровске. И вот как-то решились и совершили путешествие через всю Россию. Конечный пункт был у нас, в Москве.

Это была очень радостная встреча. У друзей было что нам рассказать — о своей жизни и об этом необычном путешествии. Игорь поначалу тоже был очень радушен и воодушевлен, но в какой-то момент я заметила, что он стал вести себя сдержаннее, отмалчиваться.

Максим будто специально много шутил, вспоминал их юношеские похождения, подтрунивал над Игорем. И чем больше он это делал, тем сильнее Игорь закрывался. Я видела, что он напряжен, внутри него все кипело, а какие-то моменты ему было просто неприятно вспоминать. Он упорно не включался в диалог, но и не пресекал разговор, только крепче сжимал зубы.

— А комсомольское собрание, — распалялся Максим, — и что тогда Елена Андреевна тебе сказала? Помнишь?

По Игорю было видно, что это край его терпения. Но он как бывший профессиональный дипломат ответил:

— Да, школьные годы — необычайная пора жизни.

После чаепития встреча завершилась, и мы попрощались с друзьями. Игорь, сказав, что неважно себя чувствует, ушел в свою комнату. А я, напротив, почувствовала необходимость активности и энергично взялась за мытье посуды. Было ощущение, будто невыраженные эмоции Игоря передались мне и просили выхода. Весь оставшийся вечер и ночь я вольно и невольно размышляла о случившемся.

Мы жили с Игорем вместе уже более семи лет. И я хорошо знала эту его черту — сдержанность и внутреннюю закрытость. Бывало так, что я начинала сердиться, выражала недовольство, в том числе и ему. Видела по нему, что ему тоже что-то не нравится. Но его реакция — дипломатический ход: «Наташенька, я тоже тебя очень люблю». На этом все обсуждения заканчивались. Иногда это выводило меня из себя! Но я понимала и принимала Игоря таким, какой он есть, — в силу своего характера и профессиональных знаний.

Отчасти я понимала, откуда «растут ноги» у такой позиции. В ее основе лежала история их семьи, которая попала в список «врагов народа» из-за своей то ли голландской, то ли немецкой фамилии. И отец мамы Игоря — его дедушка — был репрессирован.

В результате семья мамы Игоря осталась без отца, его мама с