Свобода приходит в полночь - Доминик Лапьер

вице-король за двести лет: он приехал домой к индийцу, в чьих жилах не текла царская кровь. Он потряс всю страну, явившись вместе с супругой на прием, который Джавахарлал Неру давал в саду своего скромного делийского особняка. На глазах у онемевших от удивления домочадцев Маунтбеттен взял Неру под руку и отправился знакомиться с гостями, здороваясь с ними за руку и обмениваясь любезностями.

Эффект был разительный. В тот вечер Неру писал сестре: “Слава Богу, вице-королем поставлен живой человек, а не чучело”. Стремясь доказать свое расположение и уважение к индийскому народу, Маунтбеттен, под чьим началом во время войны служило два миллиона индийцев, удостоил индийскую армию давно заслуженной чести: прикомандировал к своему штабу трех индийских адъютантов. Затем он распахнул для подданных двери дворца, куда прежде допускались лишь немногие избранные, и приказал в обязательном порядке включать индийцев в список приглашенных на любой обед, причем не в качестве считаных исключений: не меньше половины мест за столом должны были занимать местные жители.

Леди Эдвина со своей стороны совершила переворот в меню этих банкетов: из уважения к обычаям и кулинарным традициям приглашенных она распорядилась подавать на стол то, чего никогда прежде не водилось при дворе, – индийские вегетарианские блюда. Реформы зашли и дальше: кушанья вносились на традиционных подносах, а за каждым гостем стоял слуга с кувшином, чашей для омовения рук и полотенцем, чтобы желающие могли, сообразно местным обычаям, есть руками, споласкивая рот и пальцы после каждой перемены.

Множество дел, больших и малых, в сочетании с очевидной и искренней любовью обоих Маунтбеттенов к стране, где начинался их роман, глубоким уважением солдат, служивших под командованием адмирала на азиатском фронте, и общим пониманием, что новый вице-король – не завоеватель, а избавитель, окружили вице-королевскую чету невероятной аурой.

Вскоре после индийского дебюта лорда Луиса и леди Эдвины в Индии “Нью-Йорк Таймс” писала: “Ни один вице-король в истории не пользовался столь полным доверием, уважением и расположением индийского народа”. Успех операции “Обольщение” был так велик, что и сам Неру лишь наполовину в шутку замечал Маунтбеттену, что не так просто вести переговоры с человеком, который “собирает больше публики, чем кто-либо еще в Индии”.

Прогноз, однако, звучал так жутко, что Маунтбеттен поначалу не поверил своим ушам. По сравнению со сказанным даже драматические картины, обрисованные Клементом Эттли в первый день нового года, могли показаться сельской идиллией. Однако человек, произносивший все эти страшные вещи в своем укромном кабинете, слыл несравненным знатоком Индии – считалось, что именно он лучше всех в окружении вице-короля разбирается в предмете. Трижды медалист Оксфорда, один из самых блестящих выпускников своего года, Джордж Эйбелл был в числе самых доверенных лиц его предшественника.

Он без обиняков сообщил Маунтбеттену, что в Индии вот-вот разразится гражданская война, и единственный способ этого избежать – разрубить узел со всей возможной стремительностью. Административный аппарат, на котором держалось управление страной, вот-вот выйдет из строя: британских чиновников не хватает, потому что во время войны никого не нанимали, а среди индийцев царит раздор между индуистами и мусульманами. Индийская гражданская служба не продержится до конца года. Время дебатов и совещаний прошло. Размышлять уже поздно: надо действовать. Спасти может только скорость.

Слова Эйбелла, с учетом его репутации, повергли Маунтбеттена в ужас. Но то было только начало: вскоре на вице-короля рекой хлынули мрачные прогнозы. Человек, который возглавил его секретариат, – барон Исмей, генерал, руководивший аппаратом Уинстона Черчилля с 1940 по 1945 год, ветеран Индийской армии и военный секретарь прежнего вице-короля, заявил: “Индия – это гонимый бурей горящий корабль с полным трюмом боеприпасов”. Единственный вопрос: удастся ли потушить пожар прежде, чем огонь доберется до порохового погреба?

Первый отчет, который Маунтбеттен получил от губернатора Панджаба, гласил: “В провинции назревает гражданская война”. Один брошенный вскользь абзац этого отчета доказывал справедливость губернаторской оценки. Там упоминалась трагедия в деревне под Равалпинди. Буйвол, принадлежавший мусульманину, забрел на участок соседа-сикха. Когда хозяин поспешил забрать свою скотину, началась драка, которая вылилась в кровавое побоище. Спустя всего пару часов окрестные поля были усеяны трупами: более сотни человек оказались зарезаны и заколоты из-за выходки одного буйвола.

Спустя пять дней после прибытия нового вице-короля в столкновениях между индуистами и мусульманами в Калькутте погибло 99 человек. Еще через два дня конфликт вспыхнул в Бомбее: 41 изуродованное тело осталось лежать на мостовой.

Маунтбеттен вызвал к себе полицейское руководство и поинтересовался, в состоянии ли полиция поддерживать в Индии закон и порядок.

Ответ последовал незамедлительно: “Нет, ваше превосходительство. Мы не справляемся”. Потрясенный Маунтбеттен переадресовал вопрос сэру Клоду Окинлеку, фельдмаршалу, командующему Индийской армией. И получил тот же ответ.

Вскоре стало очевидно, что кабинет, с помощью которого Маунтбеттен предполагал управлять Индией, – с величайшим трудом собранная его предшественником коалиция партии Конгресса и Мусульманской лиги – на деле состоял из врагов настолько непримиримых, что они даже не разговаривали друг с другом. Было ясно, что кабинет вот-вот рухнет и Маунтбеттену придется брать рычаги управления на себя, не дожидаясь, пока развалится и вся остальная административная машина.

Осознав свои неутешительные перспективы, осаждаемый со всех сторон сообщениями о нарастающей волне кровопролития и тревожными донесениями опытных советников, Маунтбеттен за первые десять дней в Индии пришел к главному выводу, определившему все его дальнейшие шаги на этом посту. Июнь 1948 года, который по его же собственному настоянию был намечен правительством Эттли для передачи власти, оказался чрезмерно оптимистичным сроком. Какой бы выбор ни предстояло сделать, для этого оставались считаные недели, а отнюдь не месяцы.

“Здесь царит беспросветное уныние, – докладывал вице-король в своей первой депеше правительству Эттли 2 апреля 1947 года, – и я не вижу особых оснований для решения отностительно будущего Индии, которое устроило бы всех”.

Описав охватившие страну волнения, молодой адмирал с горечью сообщал человеку, пославшему его в Индию: “Единственный вывод, к которому мне удалось прийти, состоит в следующем: если я не буду действовать быстро, то окажусь на пороге гражданской войны”.

Глава 5

Старик и крушение мечты

Нью-Дели, апрель 1947

Они разговаривали один на один – в комнате не было больше никого, даже секретаря с блокнотом. Осознав, что ситуация требует безотлагательного решения, Маунтбеттен решил прибегнуть к необычной тактике. Впервые в новейшей истории судьба Индии решалась не за большим столом переговоров, а в частных консультациях. И тет-а-тет, который начинался в свежеперекрашенном вице-королевском кабинете, задуман был как первый из многих. Именно в этих разговорах предстояло выяснить, удастся ли Индии избежать ужасов