Фронтовая бригада "Огонек" 1942 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Дурной ты Сереженька, — Зоя фыркнула, — я же тебя не за лицо полюбила. Я в твоих глазах душу увидела. Как глянула, так у меня самой в глазах сияние появилось!

— Северное? — хохотнул Серега Иванов и напел:

— Увезу тебя в тундру, увезу тебя одну!

— Естественно, одну. Ты не восточный султан, чтобы пятерых жен иметь, — Зоя сердито нахмурилась. — Я соперниц не потерплю!

— Правильно, Зоя, соперниц вообще на дальних подступах надо отстреливать, — сказал я и мы с Сергеем рассмеялись, а Зоя сначала попыталась обидеться, но потом махнула рукой и тоже прыснула.

Спохватился, что могу опоздать на встречу за полчаса до назначенного времени. Быстро простился с Зоей и Сергеем, вышел из госпиталя и бегом в Гавполитуправление. В приемную Корзунова влетел потный, распаренный, грудь ходуном.

— Заходите, вас ждут, Николай Петрович, — и помощник Корзунова предупредительно открыл передо мной дверь.

«Да что с ним такое?» — снова удивился я.

— А, пришел? Хорошо. Присаживайся, — Корзунов кивнул в сторону стульев. — Николай, у тебя будет сольное выступление. Предупреждаю заранее. Репертуар небольшой, три песни точно, но там имей ввиду, могут попросить еще спеть, так что подготовься как следует, — Виктор Иванович смотрел на меня серьезно и даже с некоторым беспокойством. — Вопросы есть?

— Есть, товарищ старший политрук. Когда выступать? Где? И почему я один буду давать концерт?

— Концертом это вряд ли можно назвать, скорее небольшое выступление по личной просьбе товарища Сталина. Он почему-то запомнил тебя, песня «Надежда» ему очень понравилась. Приглашен на дачу товарища Сталина, в день Рабоче-Крестьянской Красной Армии, — ответил мне Корзунов. — Перед концертом я тебя проинструктирую уже подробно. И товарищи из НКВД с тобой хотят поговорить предметно. Готов?

Потом сам усмехался над своим ответом, но там, в кабинете Корзунова я ответил:

— Всегда готов! — и рефлекторно поднял руку в пионерском салюте.

Глава 14

— Клоун, — сначала хмыкнул Корзунов, но потом сказал:

— Хотя тебе пионерский галстук на грудь, и вполне за пионера сойдешь. Ладно, вот список на ближайшую неделю, проведете концерты в госпиталях. Сильно не расслабляйтесь, в марте снова будут поездки на фронт, дадите концерты перед бойцами. Сегодня отдыхайте. Все, можешь быть свободен.

Я не стал задерживаться в кабинете. Шел обратно в общежитие медленно, торопиться некуда, а подумать надо. Шутка ли — концерт на даче Сталина! Признаюсь, немного переживал. Как там у Грибоедова? Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь? Да, точно так. Великое искушение, вот так взять, и выложить товарищу Сталину все, что я знаю о Великой Отечественной Войне. Но — вряд ли поможет. Скорее, меня посчитают шпионом и расстрел будет обеспечен без суда и следствия.

Так и не решил, как мне себя вести во время «праздничного концерта». Ладно, посмотрим по обстоятельствам.

Но «смотреть по обстоятельствам» не пришлось. Как мне себя вести на даче у товарища Сталина, мне «объяснили» товарищи из НКВД. Признаться, я уже и позабыл об этом. А ведь Корзунов предупреждал, что будет «инструктаж». Почему-то там, в Главполитуправление, подумал, что опять «пригласят в гости» на Лубянку, но вышло все по другому.

Мы давали по три-четыре концерта в день. Не только в госпиталях, но и на предприятиях Москвы. Выступали на заводе «Серп и Молот», на заводе имени Сталина — «ЗИЛе», который частично запустили. Дали большой концерт перед железнодорожниками.

Вечером приезжали в общежитие и просто валились с ног. Мне иногда казалось, что улыбка, с которой я обращался к публике, намертво прилипла к лицу. В текучке этой недели даже и не вспомнил, что надо подготовить что-то для сольного концерта.

Двадцать третьего февраля, с самого утра в дверь постучали. Не громко, но настойчиво. Дядя Ёся, он вставал ни свет ни заря, открыл дверь и, выслушав, тут же метнулся к моей кровати.

— Ой-вэй, Коля, там за тобой пришли и я таки не знаю, что хуже — выйти к этим товарищам или спрятаться от них? — обеспокоенно произнес он.

Я встал, оделся, вышел. За дверью стояли двое в штатском. У одного в руках был большой сверток.

— Доброе утро. Я думаю, товарищ Корзунов вас предупредил о нашем возможном визите? — спросил один из товарищей.

Я кивнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не зевнуть.

— Приведите себя в порядок, мы ждем вас в красном уголке. Здесь новая форма, портной ждет внизу, если будет нужно, сразу подгоним по фигуре, — и мне, прямо через порог, всучили сверток.

Они повернулись и быстро направились к лестнице. Я прошел к кровати, положил сверток на тумбочку и сначала заправил постель. Дядя Ёся тем временем развернул коричневую оберточную бумагу и прицокнул языком.

— Таки имею нескромность поинтересоваться, куда тебя так решили нарядить? Или я чего-то не знаю? — и настройщик, подозрительно щурясь, встряхнул новенькую гимнастерку из полушерстяной ткани, на пол упал новенький ремень, громко стукнув пряжкой о доски пола.

— Концерт буду давать, сольный. На даче Сталина вечером, — сообщил ему. — Так что если не вернусь, считайте меня коммунистом.

— Ой-вэй! Тьфу на тебя верблюдом! Таки разве можно беду раньше времени будить? Пусть спит себе, чтобы ей иметь крепкий сон, — ужаснулся Иосиф Самуилович.

Я быстро оделся, застегнул ремень, натянул на ноги новые хромовые сапоги.

— Прохари, красивые, — это проснулся Вова.

Он высунул руку из-под одеяла, погладил голенище моего сапога и восхитился:

— Мягкие!

Я быстро спустился на первый этаж. В красном уголке меня ждали трое. Те двое, что поднимались в комнату, и с ними еще один, постарше. Третий товарищ уже раскрыл небольшой чехол, на столе лежал портновский метр, подушка с иглами и булавками. Он сразу приступил к делу. Повернул меня одной стороной, другой, потом посмотрел на своих спутников и отчитался:

— Сидит, как влитая. Подгонять не надо, — и собрал свой портновский инструмент.

— Отлично, Павел Ильич, вы можете идти. Подождите нас в машине, — попросил его старший по возрасту и обратился ко мне:

— Походите, чтобы форма обмялась по фигуре, ближе к вечеру подшейте свежие воротнички. Сегодня отсюда не отлучайтесь, мы заберем вас в семнадцать часов. Песни подготовили? — он вопросительно смотрел на меня.

— Их сейчас спеть? — вопросом на вопрос ответил я.

— Да нет, что вы, что вы, — он махнул рукой. — «Надежду» мы уже слышали, с остальным репертуаром тоже знакомы. — Споете «На позицию девушка провожала бойца», и… думаю, подойдет еще та песня про дороги и степной бурьян. Но Власик… Николай Сидорович еще может высказать свои пожелания по поводу вашего репертуара. Ну все, товарищ Шестаков, до вечера, — и они вышли.

Праздничные концерты агитбригада «Огонек»