История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

государственных виноградников Крыма идеи и виноградные саженцы уже в середине XIX века распространяются по всему российскому Восточному Причерноморью и Кубанской области. После окончания Кавказской войны виноградарство начинает развиваться и на берегах Каспия.

У всех четырех винодельческих регионов, описанных в этой части – Дона, Крыма, Кубани, Дагестана – есть определенное сходство в развитии. По мере того как виноградников становилось больше, возникал закономерный вопрос об удобных путях их доставки. Пожалуй, впервые на бал в Санкт-Петербурге собственные российские вина попадают в 1791 году, когда Гавриил Державин описывает их строчкой, вынесенной в заглавие: «И Дона сладкие, и крымски вкусны вина». Однако пройдет еще немало десятилетий, прежде чем российское виноделие найдет себе дорогу на рынки крупнейших городов Российской империи. Логистические маршруты, по которым донские и особенно крымские вина поставлялись в обе столицы, порой поражают. Корабль с вином, отправленный из Крыма вокруг всей Европы в Санкт-Петербург, порой был лучшим и самым дешевым решением в организации винной торговли.

Нередко можно встретить фразу современника: «при самых неблагоприятных обстоятельствах, в смысле сбыта, виноделие процветает». Очевидно, что виноделие без развитого спроса на собственное российское вино долго процветать не могло. Государственные решения на этот счет были разнообразны – от запрета на ввоз иностранных вин до основания учебных заведений виноградарей и виноделов и привлечения иностранных консультантов с целью повысить качество вина.

Важную роль в том, что донские, крымские, черноморские и кубанские, а позднее и дербентские вина становились все более популярны, сыграли сами виноделы. В этой части мы поговорим не только о признанных деятелях русского виноделия, таких как Михаил Воронцов, Лев Голицын, но и о людях, имена которых гораздо меньше говорят современному читателю, но которые сыграли судьбоносную роль в истории виноделия и виноторговли России. Доктор Михаил Пенчул и генерал Дмитрий Пиленко в Черноморской губернии. Атаман Матвей Платов и винодел Антон Фролов-Багреев на Дону. Ученый Александр Саломон и дворянин Антонин Княжевич в Крыму. Граф Илларион Воронцов-Дашков и винодел Константин Кочергин в Дагестане. Каждый из них вписал свою страницу в винную историю России, и, что особенно ценно, наследие многих из них живо и сегодня. Это не только книги и документы, это сохранившиеся до наших дней винные подвалы, стили вина, географические наименования виноделия.

Вместить в эту книгу все подробности истории отечественного виноделия – задача крайне сложная. Обо всех подробностях развития виноградников и ключевых личностях нашего виноделия нужно писать отдельную книгу (уверен, она будет написана).

Прослеживая самые яркие события истории винодельческих регионов страны, мы видим важные закономерности. В истории винных регионов и их героев узнаем, почему успешный личный пример виноделия иногда был важнее денег. Как воспринимались южные российские вина потребителями. За счет чего они конкурировали с винами привозными, вкус к которым сформировался в высшем обществе страны еще за сотню лет до появления первых крымских и донских вин в обеих столицах. Наконец, приходим к пониманию того, почему виноградарство и виноделие продолжало занимать государственных деятелей в XVIII–XIX веке, когда вопрос со снабжением церковными винами отошел на второй план.

В итоге уже во второй половине XIX века Россия приобретает репутацию одной из весомых винодельческих держав с масштабной картой винных регионов. И этот статус вновь потребует современных идей в винной торговле.

Винная этикетка «Донской казак»

Глава первая

Вино струится, брызжет пена.

Торжество Вакха

Александр Пушкин

Париж, 20 марта 1814 года (пятница)

Атаман

Длинное лезвие казачьей сабли легко скользнуло вдоль горлышка бутылки, как масло срезав темное стекло возле смоляной пробки. Брызнула пена, и багровая струя вина успела окропить парижскую мостовую, прежде чем была поймана оловянной кружкой.

Примеру полковника гвардейского Атаманского полка последовали и другие казаки, разбиравшие тяжелые бутылки из объемного, покрытого рогожей воза, доставленного по приказанию Платова к месту парижского постоя. Тут и там в западной части площади и под деревьями сада у Елисейских полей раздавались хлопки бутылок. Одни от долгой дороги уже не пенились, растеряв свою игру по пути через половину Европы, но другие еще были полны энергии, и густое багровое вино, пенясь, наполняло и походные казачьи манерки, и цивильную посуду, которую приносили на это удивительное пиршество парижане.

Еще третьего дня никто бы не представил такого исхода. Русские войска заняли гору Шомон, предместья горели, союзные войска сломили сопротивление у Монмартра, пали Роменвильские ворота.

Всем быстро стало известно, что поздней ночью 19 марта капитуляция Парижа была подписана. Вскоре с высот над Парижем Александр I и его штаб наблюдали исход наполеоновских войск из города – они уходили в сторону Фонтенбло.

Огромная полумиллионная столица Франции замерла от ужаса в ожидании занятия города cosaques – варварами, согласно парижским газетам, пожирающими младенцев и не знающими милосердия. Уже к полудню настроения переменились, когда союзные войска вошли в Париж. Больше императора Александра I, объявившего, что берет побежденный город под свое высочайшее покровительство, всем запомнился атаман cosaques Платов. В город Матвей Иванович въехал во главе своих донцов и в полном блеске.

Сверкали алмазами две орденские звезды, озаряя парадный генеральский мундир, длинное перо с драгоценными камнями венчало казачью шапку наказного атамана. Уже на следующий день парижская аристократия из числа роялистов считала за особую моду иметь в своей конюшне донского рысака, как у Платова. Немало обсуждалось и поведение казаков, оказавшихся совсем не такими, как их описывали в газетах. В числе прочего говорили о пиршестве, устроенном казаками на Елисейских Полях и площади Людовика XV.

С названием площади в русских газетах потом вышло немало путаницы. Она меняла свое название не раз: Революции, потом Согласия, затем снова Людовика XV, а потом и снова Согласия (это имя Place de la Concorde носит и сейчас). Некоторые репортеры, которые описывали, как казаки праздновали победу в центре Парижа, ошибочно называли местом этого события «площадь Свободы», хотя такой площади в Париже никогда не было. Возможно, виной тому было общее воодушевление толпы, встречавшей парад русских и союзных войск на этой площади. «Свобода, да здравствуют русские!» – кричали парижане. Писали и о том, что Платов привез в Париж не меньше 3 тысяч бутылок цимлянского, но точных сведений об их числе не сохранилось.

Атаман Донского казачьего войска Матвей Иванович Платов и его казаки. Гравюра И. Ф. Югеля

«Торжества сего я не в состоянии описать, но верноподданнейше доношу только, что в прошедших веках не бывало такого и едва ли будет в будущих. С обеих сторон было неизобразимое радостное восхищение, сопровождавшееся восклицанием многочисленнейшего народа жителей Парижа», – описал атаман Платов настроения того времени в