За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

не пойми что. Откуда-то вдруг появлялись полчища мелких голодных чудил с челюстями, как бритвы, и пожирали всё, что видят. Потом чудилы так же внезапно исчезали. Как защищаться? Когда ждать новой беды?..

– Мелкие? – уточнил Кузя. – Это хуже всего. Крупную чудилу ещё можно победить, но кучу мелких и прожорливых…

– Невероятно прожорливых. Говорят, огромного быка они обгладывали раньше, чем туша успевала упасть на землю. Падали уже только кости. Уцелевшие жители сбежали из города после очередного нашествия. Теперь он называется Мёртвым.

– Весело, – оценила Тень. – Насколько я понимаю, дело обстоит так: удрать по полю и оврагам нереально. По дорогам погоня перемещается быстрее. Лошадла и хрюйс устали. Значит, нам придётся по последней оставшейся дороге прорываться к Мёртвому городу. Возможно, там как-нибудь пересидим, пока её папочка не пришлёт помощь.

– Не наглей! А то он ещё катапульту пришлёт, чтобы тебя запустить! – предупредила Фиоля.

– Но в городе нас могут сожрать! Если попадём под очередную толпу бритвозубов, или как они там называются, – закончила Тень.

– Точно. Ты хорошо описала все наши варианты! – кивнула Гундря. – Приходят на ум слова, которые произнесла моя учительница по стрельбе, когда на неё ползло сразу пять кошмаридл, а в колчане оставалась всего одна стрела. «Предлагаю верить в лучшее и формировать образ позитивного будущего!» – сказала эта яркая дама.

Кошмаридлы, если кто забыл, – это такие милые, вечно голодные чудилы с прозрачным брюхом. Пока они кого-то переваривают, ты это прекрасно видишь.

– А что стало с учительницей? – спросил Кузя.

Гундря фон Хамс не стала удовлетворять его любопытство.

– Она стала источником бесконечных цитат… Фиоля! – позвала она. – Вылезай! Дело есть!

– Уже? – цезаревна выбралась из мешка, выражая недовольство.

– Выбирай! – продолжала Гундря. – В столицу мы вернуться не сможем. Погоня висит у нас на пятках. Либо мы позволяем им тебя схватить и отвести к Герцогу, либо нам придётся действовать заодно с этими молодыми… на мой взгляд, слишком уж молодыми… похитителями!

– Мне не нравятся оба варианта! – капризно надув губы, заявила Фиоля. – Почему я не могу спокойно сидеть в повозке… ну или хоть в мешке… есть шоколад и думать о всякой уютной ерунде?

– Хтоньская хтонь! Решайся! Времени нет! – поторопила Тень.

Погоня видна была уже невооружённым глазом. Всадники с пиками двигались цепью, некрупной рысью, особенно не утомляя лошадл.

Фиоля вздохнула.

– Ну хорошо… Пусть меня лучше украдут эти… которые слишком молодые. Но учтите, я даже пальцем не пошевелю, чтобы… А-а! Что ты делаешь с моим мешком?

– Убираю. Дальше придётся верхом. Или бегом. Или ползком. Или кувырком. Удобства закончились! Я не собираюсь погибать из-за капризной штучки! – сообщила Тень.

Гундря скрылась в высокой траве, ненадолго пропала и вынырнула прямо перед мордой удивлённого хрюйса, который рогом выкапывал съедобные клубни. Тот от удивления перестал жевать.

– Отлично! Овраг и старая дорога рядом! Если мы выбрали путь в Мёртвый город, то ныряем в овраг! Из него можно попасть в следующие по цепочке! Уверена, погоня проскачет дальше на юг и лишь потом вернётся сюда.

– Откуда вы знаете? – спросила Тень.

– Долгая жизнь – много разных историй, – уклончиво ответила Гундря и первой нырнула в овраг.

За ней, как всегда ловко, скользнула Тень, за Тенью – Кузя, тянущий за собой упрямого лошадлу. Потом неуклюже протиснулся хрюйс, для которого овраг оказался местами тесноват. На спине у хрюйса не слишком горделиво восседал будущий великий вождь Рюрик Мощный.

Даже на ходу хрюйс безостановочно ел, обгрызая растительность со стенок оврага. Хрюйсы едят непрерывно: на бегу, на стоянках и даже во сне. Нет такой вещи, которую хрюйсы неспособны сожрать. От них надо беречь всё: спальники, нагрудники, щиты. Разве что камней они не едят, а вот с твёрдыми кусками древесины и с пнями справляются прекрасно. Ну и для луковицы ататы у хрюйса в желудке всегда есть место. Правда, не всякий хрюйс, даже проживший долгую жизнь, может похвастать, что хоть раз её отведал.

– Ну, Фиоля, решайся! – донеслось из оврага.

Цезаревна оглянулась. За спиной была уже только степь. Что-то шуршало, жило, двигалось в траве. Это мог быть и безобидный тушканчик, и четырёхметровый камнехвост…

– Я что, последняя? – с тревогой спросила Фиоля.

– Не говори «последняя!» Плохая примета! Говори «замыкающая»! – снова раздался голос из оврага.

Это был, конечно же, Кузя IV Грозный. Шуточка про последних и замыкающих была его коронной, а теперь предназначалась коронованной особе.

Цезаревна что-то сердито буркнула, ещё раз оглянулась и бросилась догонять «мелкого жениха».

Глава 12

Каменное яйцо

Пахло сыростью. Там, куда падали лучи солнца, мох был изумрудным. У самой земли пуржили вихри из тысяч мелких мушек. Маленькие спирали сливались в большие. Большие, ударяясь о стенки оврага, опять распадались на множество крошечных. Меж скал порхали мотыльки. Охотясь за ними, перебегали, ненадолго застывая, мелкие ящерки. Окраска их волшебным образом менялась. Когда бежали, они были зелёные или красные, когда замирали – сразу темнели, сливаясь с камнем, так что только глаза их выдавали.

Заброшенная дорога, шедшая по руслу ручья, едва угадывалась. Лишь кое-где в мягком грунте колёса повозок оставили глубокие колеи, которые наполнились водой. Кузя приотстал, пропустив вперёд лошадлу. Ему не хотелось слушать вопли Тени и Рюрика, которые опять устроили разборки и совсем не уважали тишину древнего места.

Рядом с Кузей шла цезаревна Фиоля. Вместе они всматривались в рисунок скал. Земля здесь походила на слоёный пирог. Сверху дёрн, под ним тонкий слой глины, а дальше плиты, крошащиеся на множество слоёв.

Пещер было немало. Входы в них заросли травой, но это ничего не означало. Скальные жители именно такие жилища и предпочитают. Фиоля вглядывалась в каждую пещеру, и ей мерещилось невесть что.

– Ой! Там кто-то есть! Я видела глаза. Василиск, да?

Кузя заглянул в пещерку, рядом с которой шевельнулась трава.

– Если ты видела глаза и уцелела, то это куница. Может, ласка. Они любопытные.

– А не василиск?

– Василиск не больше локтя. Ещё у василиска белое пятно на голове. А передвигается он как гусеница-длинномерка. Как бы шагает, поднимая кверху среднюю часть. Не ползёт. Если кто говорит, что видел василиска и он полз как змея, так то змея и была. А ещё василиск выжигает траву, убивает своим дыханием и всегда от него треск негромкий… Это камни лопаются… потрескивают, как в бане… Вот интересно, почему они трещат? Никто этого не знает, – рассказывал Кузя.

Фиоля недоверчиво уставилась на него.

– Ты так говоришь, будто лично видел сотни василисков.

– Нет, – ответил Кузя коротко. – Не видел и